Дмитрию Биленкину - писателю и другу - посвящаю. (Владимир Губарев) Людям, кто не в теме, оброс толстой "урбанистической" кожей и не понимает жизни в маленьком городке, думает, что мир "вращается вокруг него" и "это было давно и неправда" - читать ... рекомендуется
Прошло несколько лет с момента появления Зоны. Стрелок, Клык и Призрак, готовят беспрецедентную попытку проникновения в самое ее сердце, на ЧАЭС. Но есть те, кто стремится помешать этому замыслу. В погоню за Стрелком отправляется наемник Шрам, чья жизнь зависит от выполнения своей миссии: остановить дерзкого бродягу. В этот момент в Зоне появляется дочь Шрама, но она не помнит, как попала в Зону и для чего она ищет отца. Её начинают мучить сомнения, а дочь ли Шрама она и кто она на самом деле.
Я проснулась в какой-то комнате, похожей на больничную палату, но в ней не было окон. Моя грудь была перебинтована, а под бинтами было замотано что-то твёрдое и там всё сильно зудело, будто что-то ползало по телу. Сильно хотелось пить, на тумбочке я увидела графин с водой и я решила встать, чтоб напиться. Но при попытке встать, я почувствовала сильную боль в плече и ноге. Посмотрев на ногу, я увидела, что она тоже перебинтована. Терпя боль, я встала и потихоньку пошла к столу. Было очень больно, из глаз потекли слёзы, но я шла, так-как в горле было сухо и было ощущение, будто я не пила воду несколько дней. Добравшись до стола, я схватила графин и начала с жадностью пить воду, делая не большие передышки. Так я выпила почти половину графина. После этого мне захотелось в туалет и я направилась в сторону двери. Когда я подошла к ней, то у меня в глазах всё потемнело и я начала терять сознание, когда открывала дверь.
Когда очнулась, то увидела, что лежу на той-же кровати, а рядом сидит девушка, в руках у неё был ПДА. По движению губ, я поняла, что она что-то читает. На этот раз ощущения были лучше, но я ни как не могла вспомнить, что со мной произошло, где я и кто я. Грудь у меня до сих пор зудела и я кое-как терпела этот зуд. Двери на этот раз были открыты и я почувствовала запах варёной курицы. От этого запаха у меня потекли слюни и мне захотелось кушать. Она посмотрела на меня и улыбнувшись громко сказала:
— Деда Саша! Она пришла в себя!
В комнату зашёл дед, посмотрев на меня, он сказал:
— Очухалась, внучка. А мы уж и не надеялись, что ты выживешь. Очень плохо ты выглядела, когда тебя принесли наёмники. Три пули в грудь, одна из них прошла рядом с сердцем на вылет, да и в плече пуля была и потеря крови была критическая. Да ещё контузия и осколки в ноге. Хорошо, что Лена работала хирургической медсестрой в военном госпитале, есть опыт в полевой хирургии, она всё и вытащила. Почти неделю ты лежала без признаков выздоровления, а вчера ты нас удивила. Встала, половину графина воды выпила и грохнулась на пороге.
— Кто вы? Где я? что со мной произошло? — спросила я, глядя на деда.
— Ты ни чего не помнишь? Видимо контузия этому причина. Но это должно со временем пройти. — сказала Лена.
— Тебя принесли наёмники, заплатили за лечение. Так-же приносили лекарства, если в них была нужда. Ещё они принесли нужные артефакты, благодаря которым ты и выжила. Ты в Чернобыльской Зоне Отчуждения, в нашем жилище. Это бывшее бомбоубежище на заводе Росток. Нам сказали наёмники, что ты ищешь своего отца. Когда поговоришь с ними, тогда узнаешь подробности у них. Тебя подстрелили ренегатовцы, они гнались за тобой и когда поняли, что не догонят, начали стрелять по тебе. Если бы не наёмники, то эти отморозки добили-бы тебя. Наёмники их перестреляли, а когда обыскивали тебя, думая, что ты мёртвая, то нашли фотографии, на которых ты и их человек. Нащупав пульс, они принесли тебя к нам. — сказал дед.
— Грудь жутко зудит. Нога чешется. А где фотографии? — сказала я.
— Чешется, это хорошо, признак того, что бинты можно снимать. Лена снимет тебе их и отдаст тебе твои вещи, а я пойду супчик доварю. После будем кушать. — сказал дед и вышел из комнаты.
— Ну Что Анюта, Давай бинты снимать. Не бойся, больно не будет. У тебя даже шрамов не должно остаться. После принесу некоторые твои вещи. Одежду пришлось выкинуть, она вся в крови и рваная, но наёмники вчера принесли другую. Тут у нас есть душ и ванная с горячей водой, заодно помоешься. — сказала Лена.
— Моё имя Анна? Откуда узнали? — спросила я.
— На фотке есть надпись, дочке Анюте, от папы. — сказала Лена.
Лена аккуратно срезала бинты. Из под бинтов выпали какие-то камушки. Она их тут-же положила в какой-то не большой железный тубус. После протёрла места ранений какой-то жидкостью.
— Не плохо всё затянулось. Прав был дед, что после «Живицы» всё хорошо заживёт. — сказала Лена, достав из кармана зеркальце и протянув его мне, продолжила. — Вот, посмотри, даже почти ни чего не видно.
Я взяла его и посмотрела на места ранений на груди. Следов почти не было. Пока я рассматривала себя, Лена куда-то вышла. Посмотрев на себя в зеркало, я увидела седую прядь в чёлке и заплакала. Минут через пять вернулась Лена, принесла халат и какой-то рюкзак. Увидев мои слёзы, она сказала:
— И что плачешь?
— Ты посмотри, поседела я. — сказала я.
— Не плакать надо, а радоваться жизни. Да и не вся ты седая стала, а только маленькая прядь в чёлке. И тебе это идёт. Чем слёзы лить, иди в душ. Воду можешь не экономить. У нас тут скважина подземная. В коридоре увидишь табличку на двери. А я пока твои вещи из рюкзака вытащу. — сказала Лена и протянула мне халат.
Когда я встала, то почувствовала лёгкое головокружение. В коридоре я увидела несколько дверей, а на одной из них старую картинку, с изображением лейки душа. Рядом с этой дверью, была ещё одна дверь и на ней была табличка с буквами М и Ж. В душе я простояла под водой минут тридцать. Когда вернулась в комнату, то на кровати лежала одежда.
— Ну что, примеряй обнову. Наёмники не зря смотрели этикетки на твоей старой одежде и подошву на обуви. Размеры видимо их интересовали. — сказала Лена.
На кровати лежали вещи, которые выложила Лена. Несколько комплектов нижнего белья, упаковка армейских футболок, берцы, пять пар носков, тёплый свитер, спортивный костюм, предметы гигиены. Когда я оделась, Лена положила на кровать коробку, а в ней лежали фотографии, пробитый пулей ПДА и деньги.
— Это твоё. — сказала она.
— ПДА наверное надо было выкинуть. — сказала я.
— Нет, не надо. У наёмников есть спец по электронике, отдашь ему и он вытащит из него всю информацию, если память в нём не повреждена. Может в нём есть то, что твою память освежит. — сказала Лена.
Просмотрев все фотографии, я поняла, что на них я и мой отец. Были ещё фотографии, на которых были какие-то девушки и какой-то парень в военной форме. Кто это такие, я так и не могла вспомнить, как не напрягала свои мысли.
— Ты видать с оружием на ты. Много фотографий, где ты с карабином Сайга и карабином Вепрь. Вот даже есть с Калашниковым и Винторезом. Да и на пальце есть мозоль от курка. Может ты стрелковым спортом занималась или в армии служила? — сказала Лена, разглядывая мои фотографии.
— Не помню. — сказала я.
— Это проверим, но позже. Дня три тебе надо, чтоб восстановиться, сил набраться. Пойдём кушать, дед уже ждёт. После будем на тебя подгонять защитный костюм, броник и разгрузку. Наёмники принесли всё самое лучшее, что только может быть в Зоне. Даже тактический автомат Вал с отличной оптикой принесли, весь переделанный и с увеличенными магазинами. 600 патронов, бронебойных и разрывных к нему. Дед твои пистолеты посмотрел, они в норме. Неужели ты по Зоне только с ними шла. Хоть Файв-севен и хорошие машинки, но всё-же опасно ходить без более мощного оружия против мутантов. — сказала Лена.
— Это твой дедушка? — спросила я.
— Нет, он подобрал меня раненой на Армейских Складах, рядом с упавшим вертолётом. Он немного слукавил, я военный хирург. Мы тогда летели из Припяти, на борту был раненый агент СБУ. Думаю, что не спроста наша вертушка упала, нас сбили. У этого агента была какая-то очень ценная информация и кто-то не захотел, чтоб она покинула Зону. Когда я выздоровела, то поразмыслив, решила не возвращаться за периметр. Там меня точно грохнут. Вот и живу тут, хожу иногда по Зоне, собираю артефакты, да деду помогаю. Иногда наёмников лечим с дедом. Он про свойства артефактов много знает. Ладно, после наговоримся, пойдём в столовую, кушать. — сказала Лена.
Мы прошли по коридору в большую комнату. В ней стоял большой стол и лавки, а на столе стояли тарелки, кастрюля, бутылка красного вина, нарезанный хлеб, а за столом сидел дед.
— Ну наконец-то пришли. Я уж думал вы забыли про еду за разговорами. Анюта, много твёрдой пищи пока не кушай, больше на бульон налегай. Мне не жалко еды, но ты давно не ела и можешь набить желудок до отвала, а в итоге заворот кишок и смерть. Немножко сегодня можно, но больше жидкого. Вот винцо можно, даже нужно для пользы. — сказал дед.
