Дата: Понедельник, 2022-04-04, 23:15 | Сообщение # 87
Гадский Админ
Группа: Администрация
Сообщений: 2970
Статус: Offline
[info]Yans, прикрывать не буду, ложной информации тут нет и прочей не адекватной писанины... Камни не исполняют желаний. Их исполняем мы сами, четко следуя однажды выбранному пути. - майор Кальтер - Свинцовый закат
Дата: Понедельник, 2022-04-04, 23:44 | Сообщение # 88
Журналист
Группа: Журналист
Сообщений: 342
Статус: Offline
Комментарий из статьи. Статья так себе, но этот комментарий понравился.
Цитата
"Как можно называть атомщиков незалежалой профессионалами, когда они чудили на грани фола и с топливом Вестингауза, и с ППРами, и с КИУМ, и с манёвренностью блоков, а регулятор закрывал на это глаза? Не взорвалось? Так это не заслуга "профессионалов", а заложенная при Советах инженерами и конструкторами многократная надежность и прочность"
Будучи знаком с несколькими в интернете, свидетельствую:
1) Профессионализм ядерщиков Украины изначально был НЕ НИЖЕ российских коллег. Они такие же наследники советской научно-технической системы, как и россияне.
2) Профессионализм Украинских коллег сильно вырос в пост-советский период. Особенно после начала сотрудничества с "Вестингаузом". У них всеобъемлющая документация по всем системам: что не оказалось в советском наследии - докупали в России через неофициальные каналы. Вплоть до того что ксерокопировали недостающее в российских библиотеках через доверенных людей. И не мёртвым грузом лежал этот материал, а осваивали и опробировали на практике.
3) Ядерщики Украины не просто так перевели ВВЭРы на 106% мощности. А изучив советские документы: этот резерв был заложен в проект изначально. Возможно потому что при "совке" важно было перевыполнять план. Россияне об этом резерве позабыли из-за утраты связи поколений разработчиков, из-за бюрократизации, из-за слабой связи между наукой и производством а также эксплуатантами. В Украине при аналитической поддержке США были доведены до результата скрытые советские "заначки" ВВЭРов как по мощности, так и по манёвренности.
4) В этом аспекте профессионального мастерства - в способности досконально знать своё оборудование, знать чётко где проходит настоящая граница возможностей имеющейся техники - Украинцы объективно превзошли современных россиян.
5) По пункту 4: солидарны многие ветераны ядерной отрасли России, считающие действующее поколение российских ядерщиков посредственными так-себе специалистами. Работающими спустя рукава, мало что за жизнь создавшими нового, чрезмерно бюрократизированными, лишёнными "огонька" тяги к научному поиску.
В качестве иллюстрации: Склонен предполагать, что в НИИАР в Димитровграде сейчас действующие специалисты радиохимики послабее чем Дементий Башкиров. Похерившие виброуплотнённое топливо и не производящие изотопную продукцию на экспорт из-за санкций, уменьшившие её ассортимент
Цитата: "Нет у свидомых СВОЕЙ атомной энергетики!Это остатки-ошмётки Великой Советской Атомной Энергетики, те самые Основные Фонды, в которые вкладывал весь СССР, которые достались Украине нахаляву".
Неправда про "нахаляву": Украинцы такие же наследники советского ВПК как и россияне.
У Украины нет только обогащения урана, остальное многое есть.
Ещё интересные моменты, написано украинскими атомщиками... Камни не исполняют желаний. Их исполняем мы сами, четко следуя однажды выбранному пути. - майор Кальтер - Свинцовый закат
Сообщение отредактировал Гадский-Папа - Среда, 2022-04-06, 00:49
Дмитрий Горчаков рассказал, насколько опасна перевозка радиоактивных материалов
Недавно в соседней Тюмени на железной дороге заметили вагоны с контейнерами для перевозки отработанного ядерного топлива. Неоднократно такие же замечали и в Екатеринбурге. Наш друг и коллега, уральский популяризатор науки, физик-ядерщик Дмитрий Горчаков уверен, что намного лучше и безопаснее возить по четыре вагона с ядерным топливом, чем миллионы с углем. В своей колонке он объяснил, насколько опасно топливо для ядерного производства и зачем их везут на Урал.
То, что заметили в Тюмени, — это контейнеры для перевозки отработанного ядерного топлива, или сокращенно ОЯТ — одной из самых опасных субстанций в атомной промышленности. Но не стоит путать их с нашумевшим ОГФУ, о котором я писал ранее.
На самом деле, ОЯТ не опасно. Но давайте по порядку разберемся с тем, что же это такое, как его перевозят, откуда оно может оказаться в центре города и насколько это опасно.
Что такое отработанное ядерное топливо?
Каждый реактор на атомной станции примерно раз в год останавливают для перегрузки топлива — часть отработанного достают и меняют на свежее. В среднем из одного реактора достают около 15–20 тонн топлива в виде нескольких десятков тепловыделяющих сборок. Примерно столько и помещается в те четыре вагона, которые заметили в Тюмени.
Чем же опасно отработанное топливо? За время работы в реакторе в нем делится и распадается всего несколько процентов урана. Они превращаются в нужное для производства энергии тепло и новые элементы, осколки деления и трансурановые элементы, которые только отравляют топливо. Поэтому их можно назвать отходами.
Другая же часть — а это более 90% топлива — непрореагировавший уран и новый элемент плутоний. И если их достать, то можно снова использовать их в качестве топлива. Получается как в пословице про бочку меда (топливо) и ложку дегтя (отходы).
При этом эта ложка «дегтя» существенно меняет свойства топлива, делая его очень радиотоксичным. Если свежее ядерное топливо можно брать в руки и стоять рядом с ним без какой-либо серьезной защиты (проверено автором на себе), то отработанное топливо из-за накопленных в нем элементов создает такую мощность излучения, что человек рядом с ним может получить смертельную дозу за несколько минут. Поэтому обращаются с ОЯТ очень аккуратно, все операции проводят дистанционно и автоматизированно, внутри бассейнов с водой, которая защищает от излучения.
Куда и откуда возят ОЯТ?
Так вот, в России, как и во Франции, Великобритании и других странах, есть заводы по переработке ОЯТ. Исторически у нас это делают на производственном объединении «Маяк» в Озерске, в Челябинской области. Но там перерабатывают не все топливо. Сейчас в «Росатоме» реализуется концепция, согласно которой топливо с большинства АЭС свозят в централизованное хранилище на Горно-химическом комбинате в городе Железногорске Красноярского края, где затем и будут его перерабатывать.
Мы разобрались, куда везут радиоактивные отходы. Но откуда? Судя по картинкам из Тюмени, на фото вагоны и контейнеры ТК-13 для перевозки топлива реакторов ВВЭР-1000. Это самый распространенный тип реактора для АЭС в России и на постсоветском пространстве. Да и в мире подобные водо-водяные реакторы самые популярные. В России ВВЭР-1000 работают на четырех из одиннадцати АЭС: на Балаковской, Калининской, Нововоронежской и Ростовской атомных станциях.
Но так уж вышло, что АЭС в России — на западе и юге, там, где большинство населения и высокое потребление электроэнергии. А комбинаты по переработке топлива — на Урале и в Сибири, в «тылу», где их исторически расположили во времена холодной войны. Так контейнеры с топливом и путешествуют через Тюмень, Екатеринбург, Новосибирск и другие крупные города, которые стоят на Транссибирской магистрали.
Вагон-транспортер и контейнер ТУК-13 для перевозки топлива реактора ВВЭР-1000. Фото: портал фцп-ярб2030.рф
Опасны ли такие перевозки?
На самом деле, нет. По крайней мере, если все делается грамотно и по правилам. Несмотря на то что само отработанное топливо очень радиоактивно, для его перевозки принимают соответствующие меры безопасности.
Во-первых, после выгрузки топлива из реактора оно еще несколько лет хранится на станции в специальном бассейне выдержки. Там его активность и опасное излучение уменьшаются в сотни раз. После такой выдержки ОЯТ уже можно отправлять в хранилище или на переработку.
Во-вторых, для перевозки такого опасного груза разработаны специальные защитные транспортно-упаковочные комплекты и контейнеры — ТУКи. Это не просто металлический бак, это многослойная, собранная из разных материалов инженерная конструкция с датчиками контроля, общей массой более 100 тонн. В ТУК-13 для перевозки топлива ВВЭР-1000 помещается до 12 топливных сборок общей массой топлива до шести тонн. И рядом с таким толстостенным контейнером можно уже спокойно стоять, не рискуя получить опасную дозу.
Но дело не только в защите от радиации. Такие контейнеры рассчитаны на то, что даже при аварии они не потеряют герметичности, а значит, наружу опасные вещества не попадут. Контейнеры испытывают и конструируют так, чтобы они выдерживали падение на бетонную площадку, столкновения с препятствиями, пожары и погружения в воду. Можно посмотреть на то, как контейнеры тестируют за границей.
Так что перевозка таких грузов по Транссибу не представляет серьезной угрозы.
«Украсть 100-тонный контейнер непросто, вскрыть подручными средствами не получится, устраивать диверсии бесполезно — он все это выдержит»
Хочется подытожить двумя выводами. Плохим и хорошим.
Плохим, потому что наличие крупных транспортных магистралей, проходящих через крупные города, — нехорошо. В России в год перевозят до 800 миллионов тонн опасных грузов: взрывчатые, горючие и токсичные вещества. И мягко говоря, далеко не все из них перевозятся в таких прочных контейнерах, как радиоактивные материалы. Поэтому объездные пути нужны, как необходимо и развитие другой транспортной инфраструктуры в такой огромной стране, как Россия.
Второй вывод хороший. Я напомню цифру в 20 тонн топлива, которые ежегодно нужны АЭС для работы. Этого достаточно, чтобы целый год обеспечивать электричеством и частично теплом такой город, как Екатеринбург. Для угольной станции такой же мощности понадобится несколько миллионов тонн топлива, часть которого в итоге в буквальном смысле вылетает в трубу — в наши легкие, а затем еще и добавляет СО2 в атмосфере со всеми вытекающими последствиями для глобального изменения климата. И эти миллионы тонн надо возить по той же железной дороге, через те же города. Получается, уж лучше, наверное, четыре вагона с ядерным топливом.
Дмитрий Горчаков - физик-ядерщик, научный сотрудник компании «Эксорб»
Камни не исполняют желаний. Их исполняем мы сами, четко следуя однажды выбранному пути. - майор Кальтер - Свинцовый закат
