12:39 Сталкеры Чернобыльской Зоны. Сталкер — кто это? Часть 3 |
 Вместе с тем знатокам зоны отчуждения места таких проникновений достаточно легко вычислить по фотографиям, которые в избытке представлены в Интернете. Так, подавляющее большинство нарушений границы осуществляется с запада и юго-запада, поэтому здесь теперь несет службу усиленный патруль милиции. С севера и востока попасть в зону невозможно, поскольку с белорусской стороны она хорошо охраняется, да и наказания там существенно строже. Естественной преградой служит и река Припять, которая также контролируется водным патрулем милиции. Дабы не соблазнять читателя подробными описаниями маршрутов проникновения в зону отчуждения, мы не будем детализировать эту тему. Укажем только те области, которые интенсивно используются сталкерами для проникновений. Ниже представлена схематическая карта зон таких мест, которая составлена по результатам анализа отчетов и фотографий, опубликованных в Интернете. Мы уже упоминали, что главной целью любого чернобыльского сталкера является брошенный город Припять. Однако зона отчуждения не зря считается уникальной, поэтому Припять — это важное, но далеко не основное привлекательное место для индустриального туриста. Скажем больше, на наш взгляд, незнание истории аварии привело к мифологизации этого места и незаслуженно вытолкнуло из поля общественного внимания деревни, промышленные и военные объекты чернобыльской зоны. Основной миф или заблуждение о Припяти заключается в восприятии города как умершего, брошенного и забытого Богом и людьми места с апреля 1986 года. На самом же деле он существовал и выполнял свое прямое назначение еще на протяжении двенадцати послеаварийных лет — там жил персонал, работали завод «Юпитер» и столовая, несла службу милиция, действовали почта и телеграф. Был здесь автопарк, в знаменитых припятских теплицах выращивали огурцы, помидоры, кабачки и цветы (гвоздики и каллы), и даже бассейн «Лазурный» принимал посетителей! Работники зоны традиционно плавали здесь в обед или вечером после работы. В 90-х годах количество персонала, находящегося в городе в рабочий день, достигало 5-8 тысяч человек. Практически все административные и промышленные сооружения Припяти активно использовались, функционировала почти вся инфраструктура, в город подавалась питьевая вода, работала канализация и обеспечивалось централизованное отопление зданий в зимний период. Брошенными были только квартиры, школы, больницы и частично детские сады… Лишь после остановки третьего блока Чернобыльской АЭС в 2000 году и решения правительства Украины о закрытии атомной станции, активная деятельность и жизнь в Припяти прекратились. Нынешний ободранный и полуразрушенный вид, известный многим по опубликованным фото- и видеоматериалам, город прибрел за последние 5-8 лет — в период разгула мародерства и массовых визитов ядерных туристов. О том, что собой на самом деле представляет город Припять и другие центральные места зоны отчуждения, ради посещения которых сталкеры рискуют своим кошельком, здоровьем и даже свободой, мы расскажем ниже. Поселок Полесское По числу посещений сталкерами Полесское является безусловным лидером. Это объясняется расположением населенного пункта не на территории зоны отчуждения, а на территории зоны обязательного отселения. Попасть в этот город можно относительно легко, даже используя рейсовые автобусы из Киева на Овруч. Полесское было оставлено людьми сравнительно недавно. Переселение началось в 1992-1993 годах, и к 1996 году поселок уже был отнесен к категории нежилых. В общей сложности около тысячи семей были расселены в 50 населенных пунктах Киевской области. Сегодня в Полесском нет поражающего взгляд обилия растительности, как это можно наблюдать в Припяти, где дома и сооружения буквально утопают в зелени. В Полесском все наоборот. Там доминирует не природа, а человек. За последние десять лет поселок, в котором еще сравнительно недавно проживали около 11 тысяч человек, разграблен тотально. Вывезено все, к чему может пристать магнит. Демонтировано все, что может представлять хозяйственную ценность для сельского жителя, — оконные стекла, шифер, отделочная плитка… В последнее время активизировалась деятельность по демонтажу целых зданий из кирпича. Масштабный разбор таких зданий формирует уникальные современные виды поселка, каких больше нигде не увидишь. Порой закрадывается мысль о ядерном взрыве, произошедшем в окрестностях этого города — частично разобранные, частично разрушенные дома и сооружения выглядят как после ударной волны. А ведь поселок жил очень долго и за свою многовековую историю даже сменил несколько имен. Начиная с 1415 года, когда он впервые был упомянут в исторических описаниях, поселок носил название Хабне. С 1934 по 1957 год его именовали Кагановичи (в честь известного Л. Кагановича, который родился недалеко от этого села), а в 1957 году его снова переименовали, на этот раз в Полесское. В годы Советской власти культовые и исторические сооружения поселка были уничтожены. Так, например, на месте деревянной церкви, разрушенной в 60-х годах, были построены водокачка и библиотека. Примечательно, что после аварии часть жителей города Припять и сел зоны отчуждения власти переселили сюда, в Полесское. Впрочем, прожили здесь люди всего несколько недель. В 1986 году власти не разобрались в радиационной обстановке в Полесском и посчитали, что поселок, находящийся в 52 километрах от ЧАЭС, не должен был пострадать от радиации. Но на самом деле радиационная обстановка в Полесском мало чем отличалась от центральных районов зоны отчуждения. Он оказался на конце «западного следа радиационного выброса». Даже сегодня фон в Полесском достаточно высокий, даже больше, чем в Чернобыле, хотя в поселке неоднократно проводились работы по улучшению экологии: уложили новый асфальт, сняли и вывезли верхний слой почвы, в частных подворьях даже поменяли заборы и помыли деревья… Но это не помогло, и после долгих раздумий население решено было эвакуировать. И все же в Полесском проживают около десятка человек, не пожелавших покинуть свои дома. Кроме «самоселов» в Полесском размещается и пожарная часть, контролирующая этот участок чернобыльской зоны. Город Припять Припять — интереснейший объект чернобыльской зоны. Находясь практически возле эпицентра катастрофы, он стал символом ее последствий. Все здесь красноречивее слов говорит о трагическом продолжении катастрофы, связанной с переселением многих тысяч людей. Что же здесь такого притягательного? Когда-то город являлся воплощением последних достижений советского градостроительства. Если Чернобыльская АЭС создавалась как самая наилучшая и передовая атомная электростанция, то и город атомщиков должен был ей соответствовать. Сталкеры и закон Масштабы столь уникального социального явления, коим является чернобыльское сталкерство, можно оценить по сухим оперативным цифрам Министерства внутренних дел Украины, которыми они изредка делятся с прессой. Так, в 2007 году специальным батальоном милиции были задержаны 290 человек, незаконно проникших на территорию зоны отчуждения. Получается, что почти ежедневно милиция пресекала одну попытку нелегального входа в зону. За семь месяцев 2008 года количество задержанных увеличилось до 362 человек. Милиционеры объясняют этот рост повышением эффективности своей работы, но нам кажется, что дело здесь и в увеличении интереса к сталкерству. В настоящее время отслеживание нелегальных туристов, а также браконьеров и мародеров на территории зоны отчуждения осуществляет около трехсот милиционеров. Для патрулирования на дорогах с твердым покрытием они используют автотранспорт. При контроле заброшенных лесных дорог стражи порядка приноровились ездить на древнейшем типе транспорта — гужевой повозке. Милиционеры в телеге с автоматами в руках — колоритный атрибут современной зоны отчуждения. В последние годы стали практиковать конные милицейские патрули, которые оказались достаточно эффективными. Как всегда в случае с официальной статистикой, число задержанных правоохранительными органами сталкеров дает возможность представить общее количество самоходов. По экспертным оценкам, молодые люди, попавшие в руки милиционеров, — это всего лишь треть от подлинного числа сталкеров. Однако проникновение в зону является административным правонарушением. Поэтому в последние годы законотворцы вносят изменения в Административный и Уголовный кодексы Украины с целью усиления наказаний за это правонарушение, что в очередной раз доказывает: самоходы в зону приобрели массовый характер. После последних изменений в Административном кодексе Украины, внесенных в 2007 году, закон за повреждение ограждения в охранном периметре тридцатикилометровой зоны отчуждения и самовольное проникновение на радиоактивно опасные территории предусматривает штраф, который максимально может достигать 30 необлагаемых минимумов. В Украине, согласно Закону «О налоге с доходов физических лиц», необлагаемый минимум составляет 17 гривен, что равно 2,5 долл. США или 80 русским рублям. Вроде не такая уж большая финансовая ответственность. Она не способна отпугнуть сталкерский люд. Скорее наоборот, если легальный однодневный тур в зону отчуждения стоит около 70-100 долл. США, то побывать в зоне нелегально и заплатить штраф получается гораздо дешевле. Если бы не одно большое «НО» — Уголовный кодекс Украины. Согласно статьям этого документа, за проникновение в зону с целью вывоза продуктов питания (например, собранных в чернобыльских лесах орехов и ягод, а также рыбы и т.д.), предметов (мародерство) или охоты (браконьерство) можно даже попасть в тюрьму. Срок заключения может составлять от одного до трех лет, существуют и более внушительные штрафы — до 80 необлагаемых минимумов. Если же правоохранительные органы докажут, что при посещении зоны отчуждения сталкер собрал, к примеру, грибы с целью последующей продажей за границей зоны отчуждения, то строгость наказания существенно возрастает. За продукты в тюрьму можно попасть уже годика на четыре. А в случае выноса материальных «раритетов» с целью последующей продажи, которыми могут быть и ржавый болт от вертолета, и старая фотография или древняя утварь из брошенного сельского дома зоны отчуждения, можно схлопотать пятилетний тюремный срок или существенные штрафы. На практике же сталкеры, впервые пойманные милиционерами, приговариваются судом к уплате штрафа, равного 100 необлагаемым минимумам, даже если в карманах экстремалов обнаружили небольшие «чернобыльские сувениры». Кроме того, с них возьмут плату за «услуги» милиции: содержание в кутузке, транспортировка в суд города Иванков и т.д. Добавим, что ужесточение административной и уголовной ответственности за незаконное проникновение на территорию зоны отчуждения связано с участившимися случаями мародерства. Доказано, что среди населения городов, сел и деревень, пострадавших от чернобыльской аварии, уровень правонарушений заметно выше. Причины такого явления — обострение социальных проблем, снижение уровня жизни, проблемы с трудоустройством, нехватка жилья, деградация и криминализация культуры поведения, кризис системы образования, недостатки в работе правоохранительных органов. Честно говоря, криминогенная обстановка в пострадавших районах нередко достигает критических уровней. Авария нанесла сокрушительный удар по психике и социально-культурным ориентирам местного населения. Около половины опрошенного нами считают чернобыльскую катастрофу самым большим горем в своей жизни, каждый второй страдает от плохого настроения и общего тревожного состояния, и почти каждый рассчитывает только на всестороннюю государственную помощь. Парадокс еще и в том, что все эти люди недовольны властями, но при этом демонстрируют неистребимую иждивенческую позицию. Те же, кто пытается что-то делать, не имеет возможности реализоваться. Отсутствуют эффективные государственные механизмы, которые бы обеспечивали этим людям возможность содержать себя и свои семьи без помощи государства. Указанные противоречия порождают психологическую оправданность преступлений. Проникая на территорию зоны отчуждения с целью добычи, а по сути, кражи «чернобыльского» артефакта в виде металла, кирпича или другого ликвидного добра, сталкеры-аборигены оправдывают себя тем, что они берут то, что государство должно было им дать, но не дало. Новая субкультура Заочное знакомство со сталкерами, которое состоялось при анализе их отчетов, наводит на несколько мыслей. Как любая молодежная субкультура, чернобыльское сталкер-ство проходит этап становления. Крайне важно создать условия, при которых люди, «больные зоной», не нарушали бы закон. Существуют два сценария взаимоотношений между Администрацией зоны отчуждения и сталкерами — карательный и воспитательный. Первый сценарий — это традиционный путь исправления социальной проблемы в нашем государстве, а именно — поймать, наказать и «чтоб другим неповадно было». При реализации этого пути возникает необходимость в усилении охраны как границы, так и самой территории зоны отчуждения, а также ужесточения наказаний. По сути, этот сценарий уже сейчас осуществляется силами МЧС и МВД в зоне отчуждения. Ведется патрулирование на маршрутах наиболее популярных среди матерых сталкеров, более пристально следят за территориями и объектами зоны отчуждения, которые привлекательны для правонарушителей. С учетом возросшего интереса к городу Припять его тоже стали тщательнее охранять, следят за въездом и выездом из города. Если раньше охрана находилась на КПП, то сейчас сотрудники два-три раза в день проводят обход города. Дополнительные заботы милиции, которая вместо борьбы с мародерством и браконьерством в зоне отчуждения тратит время и силы на поимку подростков, будут требовать и увеличения финансовых затрат. Решит ли это проблему нелегальных проникновений? Очень спорно, поскольку сталкеры с опытом уже наладили контакты с местными жителями (сталкерами-аборигенами) и даже некоторыми самоселами и быстро узнают обо всех изменениях в режиме патрулирования периметра чернобыльской зоны отчуждения. Усиление контроля будет иметь временный характер и, вероятно, не окажет ощутимого воздействия на сталкерскую братию. Мы пытались обсуждать дальнейшую судьбу этого явления с его представителями. У них нет единого мнения по этому поводу, но чувствуется некоторое озлобление на представителей власти. Приведем цитату из переписки со сталкерами: «Пока вы будете решать, какие методы будут полезней, люди будут лазить. И не вам решать, дорогие вы мои, кому туда ходить. Я считаю, что это в первую очередь индивидуальные проблемы каждого, кто ходит в зону… Помимо того, наша любимая страна будет в довесок раздевать народ посредством экскурсий… Пубертатная молодежь рвется туда после игр, но ее тоже можно понять. А всех под одну гребенку, ой как не есть хорошо. Что же вы так?) Лично от меня высказываю вам тотальный фэйл и незачет за дезинформацию». Как видим, молодые люди, проникающие в зону отчуждения, достаточно своенравны и скептически относятся к статусу охраняемых территорий. Кроме того, «идейные» сталкеры — упрямый, рисковый и, главное, склонный к продуманным авантюрам народ. Хорошо зная топографию зоны отчуждения и свободно владея навыками скрытного передвижения, они легко могут оставаться незаметными для патрулей. К тому же усиление контроля делает для них поход более рискованным и, значит, более интересным! Возрастает экстремальность и, как следствие, увеличивается чувство собственного достоинства у того, кто удачно достиг поставленной цели и вернулся за периметр зоны отчуждения без милицейского сопровождения. Второй подход — новаторский по своей сути, но радикальный для властей — легализация. Инфильтрация сталкеров в зону отчуждения исчезнет или существенно снизится лишь при условии, что это станет неприемлемым для самих сталкеров. Когда это будет невыгодно и непрестижно для них изначально. Это может произойти, если привлечь их к работам по охране и уходу за территорией чернобыльской зоны отчуждения на общественных началах. Только на первый взгляд такая идея кажется абсурдной, но вспомните о процветающих в мире волонтерских движениях. Люди бескорыстно оказывают помощь ученым в проведении наблюдений за природой, помогают лесникам в охране и уходе за ценными природными объектами, а также принимают участие в работах по сохранению редких видов животных и птиц. Благодаря, кстати, волонтерам были сохранены местообитания северо-американских диких баранов и численность их популяции увеличилась на 50%. Больше того, волонтерами создаются общественные организации, которые успешно работают в сфере охраны конкретных видов животных. Примером тому могут служить Фонд чернохвостого оленя, Утки без границ, Фонд североамериканских диких баранов, Фонд дикой индейки. Иногда для защиты своих подопечных волонтеры организовывают фонды для выкупа территории у государства и последующего создания там заповедника или национального парка. Учитывая, что чернобыльская зона отчуждения сегодня де-факто является посттехногенным заповедником, а значительное число проводимых здесь работ подобно тем, что осуществляют в заповедниках, волонтеры могли бы подключиться к этому процессу. На 2600 квадратных километрах зоны экологической катастрофы работа для молодых энтузиастов найдется. Только направить их энергию нужно в правильное, позитивное русло. Немаловажно, что такой подход, позволяющий молодым людям принимать участие в научном и производственном процессе предприятий зоны, имел бы и мощный просветительский и воспитательный характер. Согласитесь, это архиважно в условиях нашего деградирующего общества. Эпилог Если говорить о возможном будущем, то в перспективе зона отчуждения может стать меньше. Из нее могут вывести южные районы или вообще сжать до границ периметра 10 км. Но, несмотря на оптимистические прогнозы, жизнь на этих участках будет сопряжена с риском наткнуться на локальные пятна высокого загрязнения. Однако исключать вероятность, что к какой-нибудь годовщине чиновники захотят продемонстрировать победу над «мирным атомом», уменьшив «страшную и ужасную» зону, мы не станем. И все же зона отчуждения как таковая останется еще на длительное время. Дело еще и в том, что данная территория экономически ущербна, она никому не нужна. Такими же принято называть примыкающие к ней районы. Специалисты называют их «украинская тундра» из-за большой площади и низкой плотности населения. Быть эффективным источником дохода территория зоны может, только сохранив свой статус. Этот статус гарантирует поступление бюджетных средств и бесконтрольность в прикарманивании ценностей, подобранных на руинах цивилизации. Самое неопределенное будущее у сталкеров. Как показывает время, последнее десятилетие было наиболее благоприятным периодом для проникновений в чернобыльскую зону. Штрафы были мизерными, уголовной ответственности не существовало, а патрулирование периметра зоны было менее пристальным. Уж если и ловили сталкеров, то в подавляющем большинстве смотрели на них как на сумасшедших, поэтому традиционным наказанием от благодушных стражей была отправка «назад домой, к маме». Не было слышно в эти годы и о сколь-нибудь серьезных инцидентах, связанных с этой категорией посетителей зоны. Если так будет продолжаться и дальше, то сообщество сталкеров будет расти и усложняться. Появятся свои лидеры и авторитеты, начнется самоорганизация. Вместе с тем не исключено, что у них уже в самое ближайшее время появятся серьезные проблемы. Во-первых, они отличная добыча для грабителей: человек приехал издалека, слабо ориентируется на местности, при себе имеет ценные вещи — цифровой фотоаппарат, GPS-навигатор и деньги (минимум — на обратный билет до Киева, максимум — на откуп милиции). Чем больше сталкеров станет появляться в чернобыльских лесах, тем скорее они станут объектом охоты для людей, не дружащих с законом. Во-вторых, с ними могут начать активно бороться представители власти. Пока для этого еще не было хорошего резонансного повода, но появиться он может в любой момент: стоит одному из сталкеров погибнуть или покалечиться в зоне отчуждения, «засветиться» в криминальной истории как жертва или преступник, как «сверху» тут же последует команда «навести порядок». В масштабах более далекой перспективы мы видим, как уникальные объекты зоны отчуждения разрушаются и вовсе исчезают. Пройдет всего пару лет, и о могильнике в Рассохе будут напоминать только остатки забора, да покрышки от машин. Город Припять закроют от посещений ядерными туристами, станут строго охранять, поскольку разрушенные временем многоэтажки станут слишком опасны. Чернобыль-2, являясь драгоценным объектом для украинской металлургии, будет, в конце концов, благополучно распилен и утилизирован. А как только все это исчезнет, угаснет и интерес к зоне со стороны кого бы то ни было, в том числе и туристов. Возможное сокращение границ зоны сделает сталкерство бессмысленным, а развитие коммерческого туризма отнимет у игроманов запретность и экстремальность, к которой они так стремятся. Однако «самоходство» в зону полностью не прекратится, оно, скорее всего, перейдет на коммерческие рельсы. Так постепенно этот участок земли, некогда таинственный и притягательный, станет просто лесным массивом, в котором нет для людей ничего интересного. Зона опустеет, и только многочисленные фотоархивы сталкеров и ресурсы Интернета сохранят память о вавилонской башне XX века — оплоте разрушенных амбиций человечества. Паскевич Сергей, Вишневский Денис - Чернобыль. Реальный мир (Реальный мир сталкеров) - 2011 Сталкеры Чернобыльской Зоны. Сталкер — кто это? Часть 1 Сталкеры Чернобыльской Зоны. Сталкер — кто это? Часть 2 |
|
|
Похожие материалы
| Всего комментариев: 0 | |
