11:53 Стать «самоселом». Часть 2 |
 «Звенящее яблоко». Радиация в пище Как мы уже знаем, большую часть продуктов питания «самоселы» производят сами, естественно, возникает закономерный вопрос — насколько загрязнены эти продукты радионуклидами, опасно ли их употребление или безопасно? Чтобы ответить на эти вопросы, ученые, работающие в чернобыльской зоне, систематически изучают овощи, фрукты и мясо на предмет содержания в них вредных веществ. Полученные данные сравнивают с установленными государством нормами, обозначенными в специальном документе под названием «Допустимые уровни». Приблизительно раз в год в каждой населенной деревне зоны на анализ берут и воду из колодцев, почву с огородов, проводят дозиметрические обследования домов и подворий. После исследований результаты измерений направляются официальными письмами хозяевам усадеб, где брались продукты. Вся эта работа проводится предприятием МЧС «Чернобыльский радиоэкологический центр» в рамках радиационно-экологического мониторинга зоны отчуждения. Подобные наблюдения ученые ведут уже более 10 лет, с конца 90-х годов, когда произошла условная легализация «самоселов». Участники первых разведочных обследований вспоминали много удивительных вещей. Для «самоселов» в то время любой представитель власти был источником реальной или потенциальной опасности. Этому их научил десятилетний опыт проживания в зоне. Поэтому в какие-либо гуманитарные инициативы, исходящие от властей, они не верили и встречали ученых, прибывших взять образцы почвы и воды для анализов, более чем настороженно. От незваных гостей закрывались во дворах, которые кое-где сильно напоминали крепость (глухой забор с колючей проволокой поверху, а за ним — пара злобных псов) или наотрез отказывались идти на контакт с представителями чернобыльской науки. Для ученых же контакт был невероятно важен. Первичные обследования породили перед специалистами по радиационной безопасности больше вопросов, чем ответов. Да, они имели опыт ликвидации аварии на ЧАЭС, но последующая экологическая ситуация подбрасывала головоломки одну за другой. Например, при обследовании огорода одного из «самоселов» в селе Теремцы в овощах была обнаружена аномально высокая концентрация стронция-90. Откуда он взялся? Стронция было в разы больше, чем могло бы перейти в картошку из почвы. Оказалось, что хозяин удобрял огород печной золой и остатками рыбы, в которых содержалось большое количество радионуклидов. Одно из свойств стронция — в больших количествах накапливаться в костях, в данном случае в костях рыбы. Печная зола по мере сжигания древесины тоже постепенно накапливает содержащиеся в дровах радиоактивные вещества. Так что дедушка собственными руками вырастил ядерные овощи. В другом случае дозиметр показал сильно «фонящие» доски во дворе еще одного из «самосельких» подворий. Расследование выявило, что однажды хозяин попросил, и ликвидаторы подвезли ему опалубки. Судя по показаниям дозиметра, эта опалубка была доставлена не иначе как с территории промышленной площадки ЧАЭС. Тем не менее десять лет регулярных наблюдений за радиационным состоянием хозяйств «самоселов» позволили выявить некоторые общие тенденции загрязнения «местных» продуктов питания. Впрочем, «самоселы» не всегда следуют рекомендациям ученых, они уверены, что съев, к примеру, «чуть-чуть» грязных консервированных грибов, они нисколько не рискуют своим здоровьем. Питьевая вода. В среднем житель зоны отчуждения выпивает около двух литров воды в день. А поскольку питьевую воду они берут из местных колодцев, то такая вода может быть мощным источником радионуклидного заражения. Поэтому колодцы стоят на особом контроле в Администрации зоны, их постоянно проверяют ученые. Пока ситуация считается благополучной, уровни загрязнения воды в 10-30 раз меньше допустимых норм. Отметим, что в большинстве колодцев содержание стронция-90 аналогично его содержанию в воде рек Припять и Уж. Овощи. На процесс накопления радионуклидов в овощах влияет множество факторов, но основным является уровень загрязнения почвы. Поэтому наиболее опасные картофель, морковь, свекла, огурцы вырастают в тех селах, земли которых затронули «следы» радиоактивных выпадений. На южном следе радиоактивных выпадений расположены город Чернобыль, села Залесье, Оташев и Опачичи. Село Новошепеличи попало под северный след, а село Лубянка — под западный. В этих местах загрязненные овощи попадают на столы «самоселов» в 2-4 раза чаще, чем в остальных населенных пунктах. Мед. Этот сладкий продукт достаточно хорошо накапливает радионуклиды. Даже на относительно чистой территории встречаются факты сбора довольно грязного меда. Содержание радиоактивных веществ зависит от вида растения, с которого пчелы собирали нектар. Грязным чаще бывает вересковый и бобовый мед, а вот с акации собирают относительно чистый продукт. Рыба. Степень загрязнения рыбы, естественно, зависит от содержания радионуклидов в водоеме. Так, наиболее грязная рыба живет в замкнутых водоемах 10-км зоны отчуждения. То есть на территории «северного» следа радиоактивных выпадений — это озера Глубокое, Азбучин и Далекое. Наиболее грязная рыба водится в пруде-охладителе ЧАЭС. В реке Припять рыба хоть и содержит радионуклиды, но их количество редко превышает допустимые уровни. Дичь. Несмотря на крайне малое количество дичи, которое попадает на стол к обычному «самоселу», вся она в той или иной степени загрязнена радионуклидами. Особую угрозу представляет цезий, который накапливается в мясе. Проведенные недавно исследования показали, что зараженные животные обитают и на радиационно-благополучных территориях южной части зоны отчуждения. Объясняется это достаточно просто — они не привязаны к одному месту, а ведут кочевой образ жизни. И, находясь в неблагополучных районах, успевают накопить в организме приличные количества радионуклидов. Вспоминается случай, пару лет назад произошедший с человеком, который устраивался на работу на одно из предприятий зоны отчуждения. Когда он проходил медицинское обследование, врачи обнаружили в его организме большое количество радиоцезия. Выяснилось, что мужчина жил недалеко от границ чернобыльской зоны, был охотником и несколько дней назад добыл дикого кабана в лесничестве, которое находится за пределами зоны отчуждения. Похоже, животное обитало на территории зоны отчуждения, потому что когда мясо было благополучно съедено, то цезий, который не сразу выводится из организма, легко обнаружился уже в теле человека. Грибы. Общеизвестно, что грибы являются самым «грязным», в радиационном смысле, лесным продуктом. Они накапливают радионуклидов на один-два порядка больше, чем окружающая их растительность. С этим не спорят и считаются даже «самоселы», поэтому в Чернобыле сформировался теневой рынок услуг по спектрометрии. Грибники несут добычу в те организации, где есть спектрометр, и выясняют, можно их есть или нет. В результате практически каждый «самосел» примечает свои, «экологически безопасные» места, где, по его словам, можно собирать грибы, чистые от радиации. Но подобные заявления не всегда справедливы. Даже в относительно чистых местах, где можно без опаски пасти корову и получать от нее чистое молоко, где можно посадить и вырастить чистую картошку, грибы способны вобрать в себя цезия выше допустимых пределов. Поэтому они являются одним из основных источников внутреннего облучения «самоселов». Ученые рассчитали, что, употребляя всего несколько граммов сушеных грибов в день, «самосел» может получить треть от всей дозы внутреннего облучения. Собирательство на руинах цивилизации Как учит нас литературная и кинематографическая фантастика, руины цивилизации — это богатейший источник ресурсов для тех, кто выжил после катастрофы. Жизнь в условиях чернобыльской зоны отчуждения, где во время эвакуации людьми было брошено практически все имущество, красноречиво подтвердила догадки писателей и сценаристов. Именно брошенные и столь необходимые «самоселам» ресурсы фактически помогают им выжить в условиях изоляции и удаленности от цивилизации. А иначе как выжить одинокому пожилому человеку зимой в сельском доме, который отапливается только с помощью дров и угля? Ведь зимы у нас долгие и морозные — это требует большого запаса топлива. Приобрести уголь практически нереально, потому что на это уйдет вся пенсия за год. С дровами проще — их можно попросить в ближайшем лесничестве, вот только попилить и порубить их большинству «самоселов» уже не под силу. Поэтому одним из главных предметов «собирательства на руинах цивилизации» является топливо — уголь и дрова. Уголь — это «стратегический» запас, гарантия выживания зимой. До аварии даже в Чернобыле отопление было преимущественно печным. Во время эвакуации люди стремились вывезти ценные вещи и мебель, но уголь и порубленные, сложенные на зиму дрова, конечно же, оставляли. В селах зоны и сейчас можно найти заброшенные сараи, в которых аккуратно лежат поленья, сложенные еще в 1985 году. Теперь, когда опустевший частный сектор почти полностью зарос деревьями и кустарником и стал напоминать джунгли, поиск топлива превратился ё сложное и даже рискованное занятие. Сначала «самосел» проводит разведку — находит угольные или дровяные сараи, оценивает количество и качество топлива и разрабатывает маршрут его вывоза. Делается это в несколько ходок с помощью маленькой тачки. Довольно часто такими тачками становятся модернизированные детские коляски. В результате «самосел» запасает максимальное количество топлива. Мотивация проста — «если я заболею, то мне его никто не принесет». Кроме угля и дров, «самоселы» ищут хорошо сохранившееся доски, шифер, кровельное железо и другие материалы, с помощью которых возможно выполнить ремонт собственного дома. Ближайший строительный рынок далеко, за 50 км — в Иванкове, а частный дом и подворье требуют постоянного ухода — каждую весну и осень необходимо проводить косметический ремонт строений. Поэтому второй по важности объект собирательства — это стройматериалы, инструменты и другие полезные в хозяйстве предметы. Их опять же берут с излишком, для дальнейшего обмена. Случается, что такого рода собирательство становится самоцелью. Так, например, один «самосел» преклонных лет проживал в одном селе со своей супругой. Других обитателей здесь не было, поэтому со временем все село, а также примыкающие водные и земельные угодья старик объявил своей собственностью. За что среди работников зоны отчуждения получил звучное прозвище — «Губернатор Борнео». Его можно было встретить гуляющим по селу и окрестностям с охотничьей двустволкой за спиной. «Человек проходит как хозяин», иначе эту картину не назовешь. Все знали, что если нужно провести какие-либо работы вблизи села, нужно непременно обратиться к деду. И тот благосклонно разрешал. В свое имение он стащил все более или менее целые вещи из села и рассортировал по категориям. На самом же деле по-настоящему ценных вещей в его коллекции не было. Зато одна комната дома полностью была заставлена фарфоровыми статуэтками, популярными в интерьерах 60-70-х годов прошлого века. В последнее время появился еще один повод для собирательства, который распространен пока только в Чернобыле, — это поиск цветного металла и последующая продажа его скупщикам. Как видим, полулегальный бизнес, ухудшивший криминогенную обстановку в российских и украинских регионах, просочился и в чернобыльскую зону отчуждения. Один день из жизни чернобыльского «самосела» Утро летом и весной начинается в 5-6 часов с работ на огороде. Потом завтрак, чем бог послал, затем выход в мир. Куда? В магазин — купить чего-нибудь. Можно сходить к соседу, если тот торгует специализированной продукцией. Например, на Подоле живет дед Андрей, который держит три коровы, у него можно купить молока. Или пойти к рыбакам на Речице, чтобы разжиться свежей рыбкой из утреннего или ночного улова. Если в этот день большой церковный праздник, то «самоселу» непременно нужно сходить в церковь Святого Ильи. В древнем чернобыльском храме служба обычно начинается в 9.00. В четверг утром ни в коем случае нельзя пропустить приезд автолавки к 11.30. И покупки можно сделать, и местные новости узнать. Ближе к обеду начинаются другие работы. Например, поход за углем или заготовка дров. Если дровами обеспечивают лесники, то кругляк нужно сначала распилить, а затем поколоть на дрова. Для такой работы необходима кооперация с соседями. Обед начинается после часа дня, затем — вновь работы по хозяйству. Пчеловоды занимаются пасекой, те, у кого есть сад, приводят в порядок деревья. Рыбаки чинят сети и возятся с лодками и снастями. Выполняются и мелкие, но постоянные работы в доме и во дворе. Частный дом требует постоянного внимания — что-то надо подладить, починить или обновить. На это уходит много времени. Решаются в послеобеденное время и «производственные» вопросы, связанные с местным рынком услуг. Например, самое время сходить на лесопилку и распустить ствол старой липы на дощечки, которые потом пойдут на изготовление улья. Или можно заказать на монтажном участке сварку каркаса для новой калитки. Или попросить трактор, чтобы расчистить подъезд к дому. Расчет за подобные услуги нехитрый — реже деньгами, чаще магарычом — тем самым самогоном, а еще чаще натуральными продуктами: рыбой или дарами леса. Впрочем, работники зоны часто оказывают подобные услуги бесплатно, считая зазорным брать плату со стариков. К вечеру, если все работы по дому выполнены, наступает время отдыха. Некоторые что-то мастерят — делают корзины, вырезают из дерева. Один «самосел» изготавливал отличные ножи, рукоять которых он мастерил из оленьего рога, а лезвие — из нержавеющей стали. В сумерках начинают ужинать, а после укладываются спать. Вечером в зоне отчуждения и даже в Чернобыле увидеть свет в окнах самоселов можно крайне редко. Связь с окружающим миром. Государство в государстве Возвращение «самоселов» из эвакуации было попыткой вернуть утерянное — дом, образ жизни, родину. Все это они получили, но уже в новых, катастрофически изменившихся реалиях жизни. Они вернулись в брошенные села с загрязненной радиацией землей, туда, где жизненное пространство отныне приходилось отвоевывать у природы. В их жизни не стало привычного порядка, ему на смену пришел совершенно другой уклад. Многие газетные публикации о Чернобыле представляют зону отчуждения как некое «дикое поле», окруженное колючей проволокой. А «самоселы» будто живут там одни, как отшельники. На самом деле это не так. Да, в 1986 году из зоны эвакуировали местное население, но на смену пришли другие люди — вахтенный персонал, задействованный на ликвидации последствий аварии. Да, прежние административные единицы Чернобыльского и Полесского районов перестали существовать, но теперь эта территория находится под контролем МЧС Украины и управляется специальным подразделением этого министерства — Государственным департаментом — Администрацией зоны отчуждения и зоны безусловного (обязательного) отселения. Прежняя хозяйственно-производственная деятельность чернобыльского района была свернута, но появились новые предприятия и службы. Здесь есть специализированные подразделения правоохранительных органов — отдел зоны ЧАЭС МВД, батальон милиции, отдельная рота по охране и спецпрокуратура. В этих новых условиях появились новые правила жизни, с которыми «самоселам» приходится считаться. Отношения официальной зоновской власти и возвращенцев развивались довольно сложно. В первые годы после аварии их можно было назвать лишь одним словом — конфликт. С одной стороны, правоохранители понимали, что «самоселы» нарушают закон, а потому к ним необходимо применять определенные санкции, с другой стороны, нарушение состояло лишь в том, что люди хотели жить в своих собственных домах. Парадоксальность ситуации смягчала меры, которые применялись к «самоселам», но сложность их повторного выдворения из зоны заключалась даже не в психологическом аспекте. Вот что пишет в своих воспоминаниях полковник милиции Александр Наумов: «С самоселами бороться было невозможно. Их выселяли, а они только им знакомыми тропинками, в обход милицейских постов возвращались на свою землю, в свои дома». Рассказывают, что однажды один из чернобыльских начальников пригрозил какому-то «самоселу», что если он не выедет из зоны, то пригонят бульдозер, и тот сровняет его дом с землей. На угрозы дедушка спокойно возразил, что он к этому готов, и в случае уничтожения его жилья он взорвет и себя, и бульдозер. И подкрепил ультиматум словами о том, что в его хозяйстве не только лопаты и грабли имеются, но и еще кое-что со времен Второй мировой войны. Поэтому словесными перепалками дело часто и ограничивалось. Невозможность применения жестких санкций сводило эти конфликты к соревнованию в упрямстве. С годами отношения «самоселов» и представителей власти перешли в стадию мирного сосуществования. При этом руководство Киевской области делало неоднократные попытки предоставить упрямцам жилье за пределами зоны. Но после 1992 года эти попытки были прекращены в связи с ухудшением экономической ситуации в стране. Тогда было принято альтернативное решение: раз ситуацию с самопоселенцами изменить нельзя, нужно организовать для них нормальные, насколько это возможно, условия проживания внутри чернобыльской зоны. Первым шагом было проведение условной легализации — по решению Кабинета министров Украины всем, кто вернулся в свои дома до 1992 года, в паспорте ставили штамп о прописке в селах Иванковского района. Вторым шагом стало создание приемлемых условий быта. Организовали регулярную работу автолавки с продуктами первой необходимости, она «навещает» «самоселов» раз в неделю, подключили электричество, установили в каждом обитаемом селе телефон. В крупных создали фельдшерские пункты для оказания экстренной медицинской помощи, за каждым селом закрепили участковых милиционеров. Раз в месяц для «самоселов» организовывают автотранспорт, чтобы они могли съездить на базар в ближайший райцентр Иванков, а в дни больших христианских праздников их отвозят в Чернобыль на службу в храме. Кроме того, в зоне иногда проводят работы по поддержанию в рабочем состоянии дорог и колодцев, при необходимости оказывают помощь в ремонте домов. Поэтому совсем уж автономным существование «самоселов» не назовешь. В конце 2005 года бывший президент Украины Виктор Ющенко поручил главе администрации Киевской области начать легализацию «самоселов». Что стояло за этими словами — получение прописки в зоне отчуждения или юридическое закрепление статуса «самосела», — сейчас сказать трудно. Однако после визита президента статус «самоселов» в зоне укрепился, но ненадолго… В августе 2009 года в Чернобыле прошло заседание коллегии прокуратуры Киевской области, где была озвучена идея о необходимости повторного выселения «самоселов» за пределы зоны отчуждения. Основной причиной называлась необходимость наведения в зоне порядка и соблюдение законов. Прокуроры подчеркивали, что в свое время «самоселы» получили другое жилье, а потому у них нет объективной необходимости жить в зоне. Наличие же этих людей на режимном объекте, по мнению правоохранителей, порождает и поощряет браконьерство, поскольку многие любители запрещенной охоты попадают в зону под предлогом «навестить родственников». Нарушают законы и сами «самоселы», а именно вывозят на продажу выращенные на своих огородах овощи или мясо домашнего скота, что делать категорически запрещено. Поэтому на коллегии прозвучало, что прокуратура подготовит законопроект, который окончательно запретит проживание «самоселов» на территории зоны отчуждения. «Нарушители» не промолчали и написали в ответ письмо президенту и премьер-министру Украины, где высказали свое мнение относительно того, кто, по их мнению, виноват в существовании нелегальных промыслов на радиоактивно опасных территориях чернобыльской зоны. Из вышесказанного ясно, что безоблачными и однозначно позитивными взаимоотношения властей и коренного населения не назовешь. Однако многие официальные органы в большом почете у «самоселов». Например, Департамент-Администрация, куда они обращаются для получения пропусков родным и для решения разных житейских проблем, огромным уважением пользуются сотрудники социального отдела «Регионального управления по обеспечению организационной деятельности», которые в основном и занимаются помощью «самоселам». Пожилым людям, а возвращенцы таковыми и являются, частенько приходится обращаться к медикам, поэтому к людям в белых халатах у «самоселов» отношение очень теплое, да и работники фельдшерских пунктов и медсанчасти относятся к аборигенам с сочувствием и пониманием. Участковый милиционер в селах традиционно является не только представителем правоохранительных органов, но и социальным работником, психологом, мировым судьей и много еще кем, способным решить вопросы, выходящие за пределы его служебных обязанностей. Многие «самоселы» наладили личные контакты с работниками зоновских предприятий и пользуются этими связями, если есть необходимость подвезти дров, добыть стройматериалы и т.п. Замечено, что более активно взаимодействуют с властями те «самоселы», которые ранее работали в зоне отчуждения. С другой стороны, власть для хоть и невольных, но нарушителей — это источник проблем и нестабильности. Вроде вчера президент называл «самоселов» патриотами родной земли, а уже сегодня прокурор обещает их выселить из зоны отчуждения. Но даже на бытовом уровне по сей день случаются стычки с представителями зоновской власти, а значит, банальный поход на рыбалку может завершиться выяснением отношений с милицейским патрулем. Сообщество «самоселов» Все это не могло не сказаться на характере и манере поведения «самоселов». Они замкнутые и даже скрытные, а общаться с другими людьми предпочитают за пределами своей территории. Тут стоит пояснить, что значит «своя территория». Она включает в себя не только дом, где они постоянно живут, но и пустующие дома родственников. Эти дома закрывают, маркируют табличкой «здесь живет хозяин дома» и внешне поддерживают в сносном состоянии. Чужаки со своей территории жестко изгоняются. «Самоселы» боятся того, что у них могут что-то украсть или нанести какой-либо иной ущерб. Персонал зоны отчуждения они между собой называют «ликвидаторы», но не в смысле «участник ликвидации аварии на ЧАЭС», а в смысле вор — ликвидатор чужого добра. Для них эти люди одинаково непонятны и неприятны. Они приехали неизвестно откуда, зарабатывают, по меркам пенсионеров, большие деньги, которые при этом легко прогуливают. В свободное от работы время всегда пьяные, могут что-то украсть или испортить. В общем, подозрительные люди и держаться от них надо подальше. Между собой «самоселы» общаются лишь по необходимости, если нужно помочь, выручить или что-то дать. Традиционное деревенское общение — обмен информацией — происходит лишь в общественных местах — возле автолавки или у церкви. Так что, несмотря на компактность расселения, общиной поселения «самоселов» назвать нельзя. Это скорее сообщество независимых хозяев. Внешний мир они воспринимают отстраненно. Проблемы и коллизии «большой земли» здесь почти ни на что не влияют, а потому не представляют большого интереса. Правда, и среди замкнутых «самоселов» встречаются «продвинутые» граждане. Так, житель Чернобыля Николай Степанович отказался давать интервью одному украинскому телеканалу на том основании, что хозяином медиаресурса является не симпатичный ему газовый магнат. А восьмидесятилетняя Мария Григорьевна из села Парышев с завидными интересом и сопереживанием следит за спортивной карьерой украинского боксера Виталия Кличко. Понятное дело, такую осведомленность могут продемонстрировать далеко не все «самоселы», поскольку не у всех из них есть телевизоры. Самым большим, желанным и долгожданным событием в жизни этих стариков являются визиты родственников. Поэтому свои дома из 5-6 комнат они стараются поддерживать в надлежащем состоянии. И хоть сами пользуются обычно только кухней и спальней, но остальные комнаты всегда готовы к приезду детей и внуков. Родственники обычно навещают их в поминальные дни, которые по традиции приходятся на конец апреля — начало мая. В это время действует упрощенный режим въезда в зону отчуждения для бывших жителей и их близких. Конечно же, готовятся к встрече гостей очень тщательно, начиная за полгода, а после того, как самые дорогие люди разъедутся, старики долго и подробно обсуждают событие в своем кругу: кто к кому приехал, как выглядел и что привез. Раз в неделю, обычно в четверг, автолавка — легковой автомобиль с прицепом — объезжает села зоны отчуждения и город Чернобыль. Это не просто регулярная покупка продуктов, это — местный аналог базара. Люди, которые не видели друг друга целую неделю, приходят к автолавке и обмениваются новостями. «Самоселы» Чернобыля также предпочитают автолавку обычным магазинам, поскольку ее ассортимент разнообразнее, а продукты более свежие. К тому же у «самоселов» есть возможность сделать индивидуальный заказ в автолавке, например попросить привезти мешок сахара. Есть в Чернобыле еще одно публичное место, о котором мы уже говорили, — это храм Святого Ильи. На службы сюда приходят не только «самоселы», но и набожные вахтовые сотрудники. В дни больших праздников сюда съезжаются все коренные жители, а в обычные воскресные дни на службу приходят только те, кто живет поблизости. По окончании расходятся не сразу, а сидят во дворе церкви, неспешно обсуждают новости и проблемы. Люди «под микроскопом» Столь уникальная группа населения, которая по собственному желанию проживает на территориях, называемых не иначе как радиационный источник, в свое время очень заинтересовала медиков, радиобиологов и радиоэкологов. В середине 90-х даже наблюдался некий научный ажиотаж вокруг «самоселов». Цель исследований была одна — получить точные фактические данные о том, какие радионуклиды поступают в организм человека не в лабораторных условиях, а в условиях реальной жизни. Каким образом они проникают внутрь, в каких органах накапливаются. Очень интересовали ученых сведения о том, в каких местах зоны отчуждения человек может получить дополнительные дозы облучения. Изучали радиацию в пище, взвешивали — сколько картошки, хлеба, яиц, грибов и прочих продуктов съедают «самоселы» в течение дня, сколько выпивают молока и воды. Оказалось, что за день рядовой «самосел» чернобыльской зоны съедает 700 г картошки, 450 г хлеба, 250 и 140 г овощей и фруктов и около 200 г мяса. Молока выпивает около одного, а воды — около двух литров. И дополняют рацион всего лишь пять граммов сушеных грибов в сутки. Проводились эксперименты, когда «самоселы» носили дозиметры на разных частях тела, — так ученые пытались оценить дозовые нагрузки. Чтобы вычислить время пребывания подопытных в доме и на улице, ученые часами сидели возле жилья «самоселов» и наблюдали за их активностью, фиксируя перемещения и время. Таким образом, существование «самоселов» в зоне отчуждения принесло нашей науке, а значит, и обществу, новые знания о радиационном поражении организма человека. Есть сведения, которые утверждают, что «самоселы» рисковали стать уникальной группой людей, чья жизнь контролировалась бы со спутника. Иностранные медики предлагали использовать специальные устройства для дистанционного контроля состояния их здоровья. Специальный прибор «самоселы» должны были постоянно носить на руке. Техника отслеживала бы пульс и давление человека, а в случае ухудшения состояния здоровья передавала бы информацию врачам через спутник. Предполагалось, что это позволило бы вовремя оказывать необходимую медицинскую помощь старикам, живущим в заброшенных селах. Но реализовать на практике этот проект не удалось. Республика «самоселов» — город Чернобыль До аварии Чернобыль имел статус районного центра, после аварии он стал админстративной «столицей» зоны отчуждения. Здесь располагается Государственный департамент — Администрация зоны отчуждения и зоны безусловного (обязательного) отселения. Здесь же находятся все предприятия и службы, обслуживающие зону отчуждения, поэтому Чернобыль — наиболее цивилизованный населенный пункт зоны. Здесь есть медсанчасть, пять магазинов, сюда приходят маршрутные и служебные автобусы из Киева и Иванкова, работает почта, значит, можно отправлять письма и получать свежие газеты. Существует междугородний узел телефонной связи. До недавнего времени в Чернобыле работала и железнодорожная касса, но со временем надобность в ней пропала. Здесь же, в общежитиях, которые раньше были обычными многоквартирными домами, проживают вахтовики. Преобладающим типом застройки Чернобыля являются частные дома. Многоквартирные дома располагаются только по центральным улицам — Советская, Кирова и Полупанова. Здесь же расположено большинство общежитий, административных зданий и производственных площадей, все магазины и кафе. Собственно, это центр вахтенного города. «Самоселы» живут в частном секторе чаще всего на окраинах. Это позволяет им без крайней необходимости не пересекаться с работниками зоны и представителями власти. В Чернобыле «самоселы» занимают только частные дома и ведут подсобное хозяйство, однако близость цивилизации сказывается. Некоторые «нелегалы» питаются в столовой по талонам, которые покупают или выменивают у персонала. Те же столовые, а точнее, пищевые отходы из них позволяют круглый год кормить свиней или кур. Кроме того, сообщество чернобыльских «самоселов» образовало церковную общину Свято-Ильинской церкви, вокруг которой формируется их духовная жизнь. 2009 году в Чернобыле было зарегистрировано 129 «самоселов»: 110 из них проживают в пяти «микрорайонах», две из которых имеют численность около 40 человек, в остальных по 10. Еще 19 человек живут сами по себе без привязки к какому-либо «микрорайону». Один из таких «микрорайонов» имеет историческое название Подол, как и киевский Подол, он находится на берегу реки, еще одно его местное название — Милан. Естественно, близость реки располагает к рыбной ловле, поэтому у каждого двора в поселении можно увидеть лодку. До аварии в городе проживало 13 700 жителей. Средний возраст современных жителей — 65 лет. Расстояние до станции — 16 км. Мощность экспозиционной дозы — от 20 до 50 мкР/ч. Село Залесье Оно расположено в непосредственной близости от Чернобыля — в 15 минутах ходьбы. Посетители зоны, которые едут со стороны КПП «Дитятки», обязательно проезжают это село, но замечают его немногие. С дороги можно увидеть только зеленое буйство деревьев и кустарников. Но если остановится и побродить по этому лесу, то под его пологом можно обнаружить руины домов и сараев, замшелые заборы, вросшие в землю колодцы. В южной части села находится «промзона» — остатки животноводческого комплекса и завода по переработке льна. В западной — действующий складской комплекс. Там же к селу примыкают поля, которые засевают кормовыми культурами. До конца 90-х годов в Залесье располагалась экспериментальная пасека и некоторые службы лесников и милиции. В середине села можно увидеть несколько ухоженных дворов, в которых живут «самоселы». До аварии здесь проживали 2849 жителей, сейчас — 2 «самосела». Средний возраст жителей — 77 лет. Расстояние до ЧАЭС -19 км. Мощность экспозиционной дозы — от 17 до 25 мкР/ч. Село Новошепеличи Село Новошепеличи расположено в 8 км от ЧАЭС и в 1,5 км от города Припять. До аварии здесь проживали 1683 жителя. Действовали средняя школа, школа-интернат, Дом культуры, библиотека, больница и деревообрабатывающий комбинат. В 20-30-е годы село Новошепеличи было центром одноименного района. Близость его к Припяти и загрязнение (через эту территорию прошел северный след радиоактивных выпадений) определили судьбу села после аварии. На базе местного колхоза была создана научно-экспериментальная ферма. На ферме содержали крупный рогатый скот, овец и даже американское чудо — калифорнийского червя, с помощью которого хотели очищать землю от радионуклидов. Сейчас это единственное место проживания «самоселов» в пределах 10-км зоны. Здесь живет наиболее известная семья «самоселов» — Савва Гаврилович и Елена Дорофеевна Ображеи (1933 и 1929 года рождения соответственно). Они вернулись домой в 1987 году. До начала 2000-х семья работала на ферме, где ученые содержали экспериментальных животных. Савва Гаврилович — пастухом, а Елена Дорофеевна — дояркой. В хозяйстве они держат кур, коров и лошадь. Близость реки Припять позволяет заниматься рыбалкой. В 2006 году Савву Гавриловича и Елену Дорофеевну посетил бывший президент Украины Виктор Ющенко и председатель Совета национальной безопасности и обороны Виктор Кинах. Ближайший к Новошепеличам очаг «цивилизации» — КПП «Бенёвка». Чтобы попасть отсюда в Чернобыль, нужно пройти 3 км до КПП «Припять» и там сесть в попутный транспорт, обратно возвращаются таким же образом. Мощность экспозиционной дозы — от 50 до 70 мкР/ч. Село Куповатое Село расположено в юго-восточной части зоны отчуждения. С трех сторон оно окружено лесом, с четвертой к селу подступают мелиоративная система и болота. До реки Припять — от 3 до 5 км. Жизнь «самоселов» Куповатого, наверное, наименее всего изменилась с момента аварии. В селе на протяжении 15 послеаварийных лет находилось крупное экспериментальное хозяйство, сильно напоминавшее советский колхоз, впрочем, сотрудники его так и называли. Здесь были фермы, возделанные поля и солидный парк сельскохозяйственной техники, включая комбайны. Задача, стоявшая перед хозяйством, — разработать и протестировать методы реабилитации зараженной земли. Говоря понятным языком, отрабатывались технологии получения «чистой» сельскохозяйственной продукции в «грязных» условиях. С 2002 года, когда научная деятельность в зоне отчуждения была свернута, хозяйство законсервировали, а технику поставили под охрану в гараж, крупный рогатый скот раздали колхозам, находящимся за зоной отчуждения. Пока работал колхоз, экспериментальное хозяйство обеспечивало полную или сезонную занятость «самоселов», являлось существенной поддержкой в быту. Несмотря на удаленность от реки Припять, «самоселы» довольно неплохо обеспечивают себя рыбой, в основном добывают ее в «клетке», так «самоселы» называют большую гидромелиоративную систему каналов площадью 10 км2, которая находится поблизости. Рядом с селом Куповатое находится село Городище, которое также было заселено «самоселами» до конца 90-х годов. Перед катастрофой в Куповатом проживали 324 жителя, сейчас — 28 «самоселов». Средний возраст составляет 70 лет. Расстояние до ЧАЭС — 32 км. Мощность экспозиционной дозы — от 15 до 20 мкР/ч. Село Опачичи Опачичи, как и Куповатое, расположено в юго-восточной части зоны отчуждения вблизи реки Припять. Происхождение названия села местные жители выводят от украинского слова «опочивать» (по рус. — «отдыхать»). Здесь в давние времена останавливался на отдых по дороге местный землевладелец, который направлялся в город Чернобыль. Здешние жители явно «выбиваются из ряда наблюдений». Они не ведут активного домашнего хозяйства. Возделывают небольшой огород — «сколько одному человеку надо». Остальная площадь идет под сад и цветы. Дома и дворы аккуратные и ухоженные. Из живности держат только котов — «собаки не нужны, потому что охранять нечего, и мы ничего и никого не боимся». На территории села расположена база лесного предприятия «Чернобыльская пуща». Работники базы трудятся в зоне отчуждения вахтами по 15 дней, здесь же проживают на вахте. До аварии на ЧАЭС в Опачичах проживал 681 житель. Сейчас там 19 «самоселов». Их средний возраст составляет 75 лет. Расстояние до ЧАЭС — 28 км. Мощность экспозиционной дозы — от 15 до 30 мкР/ч. Село Оташев Чтобы попасть в это село, нужно проехать 5 км от села Куповатое по дамбе, проложенной среди мелиоративных каналов и болот поймы реки Припяти. Само село находится на полуострове в дельте реки. Оно небольшое — до аварии здесь насчитывалось всего 60 дворов. Следует отметить, что до появления зоны отчуждения село Оташев и его окрестности были любимым местом отдыха киевлян, которые проводили здесь выходные дни, собирая грибы, ягоды или охотясь на пернатую дичь. Здесь располагалась база отдыха «Белый аист» и охотничья база. Возле села была пристань под названием «Выдумка», а за обилие каналов, проток и заводей Оташев называли «Чернобыльская Венеция». В 60-х годах район села рассматривался как возможное место для размещения Чернобыльской АЭС. Но позже от этой мысли отказались, так как существовала опасность подтопления будущей атомной станции во время половодья. Поэтому площадка для АЭС была выбрана в районе села Копачи. Близость реки накладывает свои особенности на хозяйство «самоселов» — они возделывают огороды, держат птицу, но не держат скот. При этом сильно развито рыболовство. Развешенные на просушку сети, лодки разных типов, висящие рыболовные снасти — типичный для этого села антураж. Береговая линия застроена мостками и изрыта каналами. До аварии здесь проживал 71 житель, сейчас — 9 «самоселов», средний возраст которых составляет 75 лет. Расстояние до ЧАЭС — 30 км. Мощность экспозиционной дозы — от 10 до 25 мкР/ч. Село Теремцы Село Теремцы расположено в междуречье Днепра и Припяти в 23 километрах от Чернобыля. Это юго-восточная часть границы чернобыльской зоны, по которой проходит и государственная граница Украины и Республики Беларусь. Село с трех сторон окружено реками Припять и Днепр, а также Киевским водохранилищем. В окрестностях Теремцов можно увидеть большие, похожие на дюны песчаные холмы. В начале 80-х на севере от села был организован рыборазводный пруд площадью 600 гектаров. После аварии работы здесь были приостановлены, но в 1996 году пруд был передан в эксплуатацию Иванковскому рыбкомбинату. Через два года в восстановленный водоем запустили карпа, белого амура и толстолобика. Село окружают живописные ландшафты — сосновые леса на песчаных холмах, разнотравные пойменные луга, берега рек испещрены многочисленными заливами, заросшими ивами и кустарником. Окрестности Теремцов — это первое убежище для водоплавающей птицы в сезон охоты. В сентябре 2001 года авторам довелось наблюдать, как при первых выстрелах охотничьих ружей со стороны Днепра и Киевского моря в чернобыльскую зону потянулись стаи уток. Пернатые располагались либо на теремцовских прудах, в рукавах и протоках реки Припять, либо летели еще выше по течению, вглубь зоны отчуждения. До Чернобыльской катастрофы в Теремцах работали неполная средняя школа, клуб, библиотека. Если говорить об историческом прошлом села, то здесь, как и в Ладыжичах, в эпоху Богдана Хмельницкого находился пограничный пункт. До аварии в Теремцах проживали 463 жителя, на данный момент там находятся 47 «самоселов», средний возраст — 70 лет. Расстояние до ЧАЭС — 32 км. Мощность экспозиционной дозы — от 10 до 20 мкР/ч. Село Парышев Одно из трех сел зоны отчуждения (Парышев, Ладыжичи и Теремцы), расположенных на левом берегу реки Припять и обжитых «самоселами». Это район междуречья Днепра и Припяти. Из-за обилия болот географы называют его «мокрый треугольник». В Парышеве действовали неполная средняя школа, клуб, библиотека и больница. Характерной особенностью этого и других сел, которые находятся на левом берегу Припяти, является архаичность. Бревенчатые дома, крытые соломой; хозяйственные пристройки, отгороженные тыном; гигантские сундуки. Все это как будто сошло со страниц этнографических описаний Украинского полесья XVIII-XIX веков. Сейчас в селе расположена база лесного предприятия «Чернобыльская пуща». Особого внимания заслуживает милитаризованный парк пожарной техники. Здесь находится путеукладчик БАТ-2, предназначенный для ведения инженерно-строительных работ в условиях полного бездорожья. Так, во время паводка 1997 года с помощью этого путеукладчика успешно сооружали дамбы. Кроме того, в гараже стоит бронированная разведывательно-дозорная машина (БРДМ-1), которая отлично зарекомендовала себя как транспорт-амфибия, на ней не раз добирались из Парышева в Чернобыль во время весеннего разлива реки Припять. Есть здесь и «пожарный танк» (гусеничная пожарная машина ГПМ-54), и четыре пожарные автоцистерны ЗИЛ. До аварии в селе проживали 678 жителей, сейчас — 9 «самоселов». Средний возраст — 75 лет. Расстояние до ЧАЭС — 20 км. Мощность экспозиционной дозы — от 20 до 30 мкР/ч. Село Ильинцы Если выехать из Чернобыля по улице Полупанова, то попадешь на дорогу, ведущую точно на запад. По ней через 30 км и доберешься до села Ильинцы. Пейзаж в пути следования вас будет сопровождать необычный. По обе стороны от дороги раскинулись залежи — заброшенные и зарастающие сельскохозяйственные поля, изредка прерываемые небольшими посадками леса. Справа тянется ограждение из колючей проволоки — это граница 10-км зоны отчуждения. Сегодня ограждение выглядит ветхим и местами ряды колючей проволоки и подгнившие столбы охранного периметра лежат на земле. На полпути вам встретится село Корогод. Абсолютно пустое, единственной достопримечательностью которого является один из трех табунов лошадей Пржевальского. Он облюбовал территорию села и прилегающие луга. Поэтому вероятность встречи с этими благородными животными достаточно высока. Еще через 10 км пути увидите перекресток и село Разъезжее. Точнее то, что от него осталось: руины из обгорелого кирпича — Разъезжее было уничтожено пожаром в 1992 году. В память о происшествии у перекрестка был установлен крест. Еще 5 км западнее находится само село Ильинцы. Выглядит оно как самое обычное полесское село: ухоженное, с выкрашенными в яркие цвета домами. Название села происходит от реки Илья, которая протекает в 3 км западнее. До аварии здесь были средняя школа, клуб и библиотека. После — располагалась одна из воинских частей, принимавших участие в ликвидации катастрофы. Ближайшие к селу очаги цивилизации — это КПП «Диброва» и база лесников «Лубянка». Рядом находится село Рудня-Ильинецкая, в котором в 2002 году проживали 7 «самоселов», но в 2008 году это село перестало существовать. До аварии в Ильинцах проживали 1059 жителей, сейчас — 15 «самоселов». Средний возраст — 70 лет. Летом здесь можно познакомиться с необычным способом обмолачивания ячменя. Ильинецкие «самоселы» раскладывают на асфальтированной дороге скошенное ячменное сено, и проезжающие машины своим весом обмолачивают созревшие колоски. Хозяевам остается сгрести солому и собрать зерно. Расстояние от Ильинцов до ЧАЭС — 23 км. Мощность экспозиционной дозы — от 10 до 20 мкР/ч. Село Ладыжичи Это село находится в низине, окруженной болотами и озерами реки Брагинки, которая, в свою очередь, впадает в Припять. Ладыжичи расположены на равном расстоянии — в 8 км от Днепра и от Припяти. На сегодняшний день в Ладыжичах проживают 7 «самоселов». Окрестности села изобилуют дикими копытными, особенно много диких свиней, которые частенько досаждают хозяйствам «самоселов». Поэтому огороды основательно защищены оградой, а на заборах висят колокольчики, трещотки и другие дребезжащие приспособления. Подобных хитростей нет больше ни в одном обитаемом селе зоны отчуждения. До аварии здесь проживали 683 жителя, сейчас — б «самоселов». Средний возраст — 80 лет. Расстояние до ЧАЭС — 25 км. Мощность экспозиционной дозы — от 10 до 20 мкР/ч. Село Лубянка Лубянка находится у западной границы зоны отчуждения, через него проходит дорога на ЧАЭС. Граница 10-км зоны начинается сразу за северной окраиной Лубянки. «Самоселов» здесь немного, всего б человек, зато почти все имеют довольно крупные хозяйства, большие огороды, сенокосы, многие держат скот. Здесь проживает Михаил Фесенко, потомственный пасечник с полувековым стажем пчеловода. У него во дворе стоят настоящие колодные ульи. Еще одна из уникальных черт села в том, что некоторые жители Лубянки никуда не выезжали. Во время аварии и тотального выселения они были оставлены колхозным руководством в качестве «смотрящих» за порядком на время эвакуации. До аварии здесь проживали 612 жителей. Средний возраст нынешних «самоселов» — 74 года. Расстояние до ЧАЭС — 25 км. Мощность экспозиционной дозы — от 20 до 35 мкР/ч. Паскевич Сергей, Вишневский Денис - Чернобыль. Реальный мир (Реальный мир сталкеров) - 2011 Стать «самоселом». Часть 1 |
|
|
Похожие материалы
| Всего комментариев: 0 | |
