Name: ТЕХНИЧЕСКАЯ ПРАВДА ОБ АВАРИИ НА ЧЕРНОБЫЛЬСКОЙ АЭС. ”ДЕЛО ЧЕРНОБЫЛЬ” (часть 1)
Start: 2026-09-07
Location: ТЕХНИЧЕСКАЯ ПРАВДА ОБ АВАРИИ НА ЧЕРНОБЫЛЬСКОЙ АЭС. ”ДЕЛО ЧЕРНОБЫЛЬ” (часть 1)

17:26

ТЕХНИЧЕСКАЯ ПРАВДА ОБ АВАРИИ НА ЧЕРНОБЫЛЬСКОЙ АЭС. ”ДЕЛО ЧЕРНОБЫЛЬ” (часть 1)

Изложив все о ”чернобыльском деле” на уровне средств массовой информации и показав, как оно запечатлелось в коллективном подсознании, мы расскажем о событиях, которые удалось восстановить. Сегодня об этом деле нам известно все, а точнее говоря, почти все. Но если известно все или почти все специалистам, которые внимательно следили за развивающимися событиями, то вспомним, что на конец 1986 г. число погибших в результате аварии составило 31 чел. Однако у широких масс населения сложилось совсем другое впечатление: все считают, что погибло 2 тыс. чел., как в Бхопале, Индия, или как в Севесо, Италия (где вообще не было погибших). Такова, считают, ”правда”. Кстати сказать, сегодняшняя ”правда” является отражением, которое не всегда соответствует ”реальности” в нашем обществе, слишком перенасыщенном средствами массовой информации, перегруженном разного рода сообщениями до такой степени, что никто не может ответить на вопрос: информированы ли мы сегодня лучше, чем в прошлом, или дезинформированы.

Когда Москва сообщила о двух погибших, этому не поверил никто. Когда американское информационное агентство запустило нелепую цифру 2 тыс., появившуюся неизвестно из каких источников, в нее поверили многие. Таков первый вывод, который можно было сделать на Западе сразу после чернобыльской аварии.

Впечатление было создано и закреплено в сознании большинства перуанцев, греков, камерунцев и французов; теперь навсегда или почти навсегда авария в Чернобыле ассоциируется с 2 тыс. ”погибших” в первые дни. Лишь мало-помалу, собирая по крупицам всю информацию, стало возможным узнать, что же произошло на самом деле в субботу, 26 апреля 1986 г., в 1 ч 23 мин 40 с по местному времени. В это мгновение операторы 4-го энергоблока Чернобыльской АЭС, расположенной в сотне километров к северу от Киева, услышали сильный взрыв, за которым через несколько секунд последовал второй, и быстро установили, что верхняя часть здания АЭС разрушена, верхняя плита реакторной установки, обычно горизонтальная, приоткрыта, а в разных местах блока и на крышах соседних зданий полыхает пламя.

С этого момента трудность в изложении фактов заключается в том, чтобы найти компромисс между детальным техническим отчетом, включающим основы ядерной физики, и сообщениями агентств, которые с трудом удовлетворят читателя, интересующегося ходом событий. Всю собранную информацию мы решили разбить на три части. Во-первых, авария произошла не во время обычной работы АЭС, а во время эксперимента, который — ирония судьбы — имел своей целью повысить безопасность установки! Вот над чем стоит подумать всем тем, кто предпочитает сделать ”чуть больше”. Во-вторых, последовательность событий является специфической для технологии, используемой в СССР, и ни в коем случае не может иметь места, например, на реакторах, эксплуатируемых на почти всех западных АЭС. Эта информация может заинтересовать некоторых французов, не принадлежащих к Electricite de France и желающих узнать, какому риску подвергаются они сами. Отвечаем им: никакому. ”Чернобыль” во Франции невозможен в связи с применением современных западных реакторов с водой под высоким давлением. В-третьих, авария случилась в результате серии невероятных ошибок, допущенных персоналом, проводившим испытания. У этих специалистов, очевидно, не было достаточных знаний, чтобы до конца осознать все происходящие процессы. Но, к сожалению, при такой низкой компетенции они обладали достаточной властью, чтобы, пренебрегая требованиями безопасности, принимать решения. Именно в этом эпизоде проявилось различие между советской и французской ”атомными философиями”. Бригады на французских АЭС никогда не обладают подобной свободой действий.

После чисто технического описания обстоятельств аварии, в том числе в хронологическом порядке, мы проследим за ее последствиями для самого персонала АЭС и населения, проживающего в близлежащих зонах, а также для граждан западных стран.

Чернобыльская авария произошла во время испытаний, а не во время нормальной работы реактора. Испытания имели целью повышение безопасности. Сделать ”чуть больше” в этой отрасли может оказаться опасным

Суть испытаний можно изложить образно. Все произошло так, как если бы решили сначала остановить, а затем запустить реактивные двигатели взлетающего самолета для испытания нового устройства, позволяющего избежать отказа двигателя во время взлета (самой опасной операции в авиации), чем и вызвали катастрофу.

В советских реакторах в случае перебоев с электропитанием насосов, нагнетающих воду для охлаждения активной зоны реактора, включаются дизельные двигатели, но на это требуется 40—50 с (западные дизели выходят на рабочий режим гораздо быстрее). Руководство АЭС намеревалось выяснить, нельзя ли использовать кинетическую энергию ротора турбогенератора для выработки вспомогательной электроэнергии в экстренных случаях гораздо быстрее, чем это позволяют дизели. Такой тип испытаний уже был осуществлен на других АЭС, имеющих аналогичные реакторы, однако в Чернобыле решили дополнительно испытать новое, ”хитрое” устройство, воспользовавшись плановым ремонтом энергоблока.

В процессе остановки реактора его электрическую мощность стали понижать с 1000 МВт, что соответствует тепловой мощности 3200 МВт (в дальнейшем изложении мы будем использовать лишь тепловую) , до примерно 700, когда и должен был начаться эксперимент. В этот момент произошло явление, хорошо известное физикам под названием ”эффект ксенона”.

Дело в том, что в активной части реактора происходят настолько сложные процессы, что для непосвященных их можно сравнить с самой настоящей алхимией. Деление атомов урана порождает лишь первое поколение радиоактивных частиц, которые в свою очередь делятся на второе, третье поколение и т.д. Некоторые из этих частиц обладают свойством поглощать часть нейтронов, поддерживающих ядерную реакцию. Поглощая нейтроны, частицы превращаются в другие вещества, которые поглощают нейтроны в меньшей степени. Все эти продукты превращаются в конце концов в отходы ядерного горючего. При стабильном рабочем режиме устанавливается равновесие между количеством поглощающего вещества и тем, которое исчезает. Но когда реактор останавливают, тормозящие реакцию вещества продолжают появляться в течение некоторого времени, необходимого для распада продуктов деления первого поколения, потому что для понижения мощности в активную зону реактора вводят стержни из сильно поглощающего материала — кадмия или бора — с тем, чтобы сократить выброс нейтронов, которые рождаются при расщеплении.

Говоря другими словами, при уменьшении мощности ядерный реактор подобен костру, который имеет тенденцию гасить сам себя, когда в него попадают первые капли воды, которой мы его заливаем. Опасность заключается в риске продолжения тления, если не позаботиться о достаточном количестве воды. Если подует ветер, то тлеющий костер может разгореться сильнее. Примерно такое явление и произошло в Чернобыле. Это явление настолько хорошо известно, что во всех инструкциях имеется строжайшее запрещение допускать эксплуатацию реактора в течение длительного времени на слишком пониженных мощностях. В частности, на Чернобыльской АЭС не разрешалось стабилизировать мощность на уровне менее 700 МВт. Поэтому испытания должны были проводиться выше этого уровня — между 700 и 1000 МВт. Но этот момент был упущен бригадой, проводившей испытания и недостаточно подготовленной, чтобы принять правильное решение в ситуации, выходящей за рамки обычной работы. Авария в Чернобыле началась из-за почти полной остановки реактора: его мощность упала до 30 МВт. Операторы решили поднять мощность до нужного уровня (700— 1000 МВт). Нарушая все инструкции, отключив систему автоматики, они начали подъем регулирующих стержней. Это было равнозначно порыву ветра для тлеющего костра.

При очень низких мощностях в больших реакторах типа чернобыльских очень трудно проследить, что происходит в активной зоне (во Франции по-другому). Предусмотрена измерительная аппаратура, но точные показания она может дать лишь при больших мощностях. Отсюда и запрещение на уменьшение мощности ниже 700 МВт. Были допущены грубые нарушения правил эксплуатации для поднятия мощности, однако удалось достичь лишь 200 МВт. Персонал не только нарушил предписанные процедуры и программу испытаний, но и оказался в ”запретной зоне”.

На этой стадии проявилось другое физическое явление, специфическое для советских реакторов (в то время как ”эффект ксенона” характерен для всех реакторов). Его можно сравнить с патроном, брошенным в тлеющий костер, для того чтобы его разжечь. В советских реакторах чернобыльского типа (и только в них) повышение мощности, даже незначительное, нагревает воду системы охлаждения и увеличивает парообразование (это нормально, потому что речь идет о кипящей воде, давление которой поддерживается на определенном уровне). Очень досадно, что в этом типе реакторов повышение парообразования в воде (примерно как в бутылке шампанского, когда ее открывают) имеет тенденцию резко увеличивать мощность реактора. Говоря другими словами, этим реакторам в отличие от западных присуща нестабильность. В западных реакторах увеличение мощности замедляет реакцию, и, если хотят продолжать процесс в этом направлении, нужно в некотором роде довольно сильно ”толкать” реактор. В Чернобыле же все произошло так, как если бы бутылка шампанского вылилась сама под действием быстрого образования пузырьков газа. Менее чем за 4 секунды мощность возросла настолько, что примерно в 100 раз превысила предельно допустимую для этой конструкции реактора.

Если сравнить со взрывом атомной бомбы, то взрыв на Чернобыльской АЭС был равносилен детской хлопушке. Все могли видеть фотографии электростанции после аварии: здание было повреждено, но не стерто с лица земли и не разрушено полностью. В свое время в Хиросиме целый город был в руинах, а в радиусе 1 км от эпицентра взрыва не осталось и камня на камне.

Однако 100-кратная перегрузка для котла — это слишком много. В корпусе реактора образовалась щель, а небольшая и легкая часть оболочки, в которой он находился, была отброшена. (На западных АЭС реакторы заключены в настоящие огромные казематы, в результате чего во время аварии на американской АЭС ”Три-Майл-Айленд”, например, практически не было утечки радиации.)

В советских реакторах стержни горючего состоят из окиси урана, а это хрупкий материал. Они рассыпались, а окись расплавилась при температуре около 3000 °С. А почти моментальное испарение воды из системы охлаждения оказалось подобным взрыву. Этим взрывом была приподнята верхняя полая крышка реактора, разрушившая циркониевые трубопроводы. Второй взрыв, видимо, произошел от выделившегося водорода либо от второго резкого повышения мощности. Графит, обычно окруженный гелием, вступил в контакт с кислородом воздуха и начал гореть. Пламя пожара высоко подняло продукты радиоактивного распада, освобожденные в результате аварии (из-за отсутствия герметичной защиты), и это в некотором смысле было хорошо, потому что они затем быстро растворились в атмосфере.

В реакторах, эксплуатируемых на Западе, в частности во Франции, радиоактивные частицы в случае какой-либо аварии не имеют выхода в атмосферу благодаря герметичной оболочке реактора, рассчитанной на экстренные случаи повышения давления. В советских реакторах такая мера предосторожности не предпринимается, поэтому их надежность гораздо ниже.

В эту субботу, 26 апреля 1986 г., операторы Чернобыля, поняв, что назревает серьезный инцидент, конечно, нажали на кнопку аварийной остановки реактора (автоматика была отключена для нужд испытаний), но было уже поздно. В реакторах такого типа опускание аварийных стержней занимает, увы, 20 с (во французских реакторах на это требуется около 1 с). А работа на перегрузочном режиме длилась 4 с. До этого момента начиная с конца 1983 г. реактор удовлетворял всех, работал ”как часы”. Если бы не приняли решение ”сделать лучше” и повысить безопасность установки, ничего плохого не произошло бы. В технике ”лучшее”, как правило, враг ”хорошего”.

Последствия чернобыльской аварии для установок и персонала АЭС: 31 погибший, а не 2 тыс., как сообщалось. О 1969 ”оставшихся в живых” средства массовой информации никогда не говорили

Менее чем через 4 мин после взрыва в 1 ч 24 мин ночи в субботу, 26 апреля 1986 г., дежурные пожарники электростанции кто в чем приступили к тушению пожара. В результате взрывов в 4-м реакторе и выброса разогретых до высокой температуры фрагментов его активной зоны на крыше некоторых помещений реакторного отделения, деаэраторной этажерки и машинного зала возникло свыше 30 очагов возгорания. Из-за повреждения отдельных маслопроводов, замыканий в электро кабелях и интенсивного теплового излучения от реактора образовались очаги пожара в машинном зале, в реакторном зале и примыкающих к нему частично разрушенных помещениях. К пожарным АЭС присоединились дежурные подразделения пожарных из Припяти и Чернобыля. Героическими усилиями этих отважных людей за 4 ч пожар удалось ликвидировать. Самое большое число жертв зарегистрировано именно среди этих пожарных и спасателей. Советское руководство не ценит человеческую жизнь в той степени, как у нас. Лишь на следующий день после аварии началась эвакуация населения из зоны, прилегающей к ЧАЭС.

Что касается поврежденного блока, то советские инженеры предусмотрели массовую засыпку с вертолетов песка, глины и других материалов, поглощающих радиоактивное излучение. Был насыпан искусственный холм различных веществ общей массой в 5 кт. 2 мая эта операция была приостановлена из опасения проседания здания из-за механических перегрузок и большой массы покрытия, но не из-за боязни ”китайского синдрома”. Вначале засыпка значительно уменьшила радиоактивное излучение, но вплоть до 6 мая имели место некоторый разогрев засыпанной зоны и усиление излучения. В этот момент советским инженерам удалось подвести к основанию реактора жидкий азот, в результате чего графит перестал гореть, а ядерное топливо охладилось. Интенсивные радиоактивные утечки, таким образом, происходили в течение десятка дней. Затем над разрушенным реактором начали строить покрытие из железобетонных конструкций, названное саркофагом.

Параллельно с этими работами была проведена дезактивация остальной территории АЭС, чтобы дать возможность обслуживать другие установки. Блок № 1 возобновил свою работу в октябре, блок № 2 — через несколько месяцев, а затем и блок № 3. Возобновилось строительство блоков № 5 и № 6. Что касается поврежденного реактора, то излучение от него стало минимальным.

Что касается жертв, то 2 чел. из числа персонала АЭС погибли во время взрыва реактора. Таким образом, первое сообщение ТАСС было правдивым. Затем были госпитализированы 203 серьезно облученных. 29 из них скончались в октябре 1986 г., когда рассчитывали, что число погибших больше уже не будет расти. Это мнение основано на знании полученных доз. Это сугубо технический вопрос, однако мы можем описать основной принцип, из которого мы исходили. Будем ссылаться на число, которое удобно запомнить: 4,5 Зв — это уровень облучения, при котором 50% жертв скончается в течение 30 дней, если ничего не предпринимать. [Эксперты иногда используют термин ”бэр” (1 бэр = 0,01 Зв)] Среди пострадавших на ЧАЭС лишь у немногих доза превысила 4,5 Зв. 21 из 29 скончавшихся получил дозу 2—16 Зв, увы несмотря на лечение. Понимание опасности, использование защитной одежды и своевременная дезактивация, несомненно, позволили бы уменьшить это число. Среди получивших дозы 4—8 Зв умерли только 7 из 23 облученных благодаря оказанной медицинской помощи (которую, однако, критиковали на Западе). Один из погибших получил менее 4 Зв, и западные специалисты считают, что это результат неудачной операции по пересадке костного мозга. Среди госпитализированных 53 чел. получили 2—4 Зв, что хотя и серьезно, но поддается лечению; еще 105 чел. получили дозу в 1—2 Зв; их госпитализацию посчитали необходимой, но диагноз априорно был хорошим. Остальные, получившие 0,25—1 Зв, даже не нуждаются в госпитализации, и считается, что они выздоровят сами собой.

Чтобы читатель мог понять масштабы облучения, можно сказать, что дозы облучения при лечении раковых опухолей гораздо выше, чем у пострадавших в Чернобыле. Такие дозы равняются 40—80 Зв, правда не сразу, а в течение всего курса, рассчитанного на несколько недель (однако облучают лишь отдельные органы, а не все тело). Можем добавить, что каждый француз ежегодно получает 1—2,5 мЗв естественной радиации, а 50 мЗв считаются допустимым лимитом, который не следует превышать за один год. Вы видите, что 0,25—1 Зв не являются серьезной угрозой для жизни человека (это эквивалентно работе в течение 20 лет в условиях радиоактивности, не превышающей допустимых норм).

Принимая во внимание, что пострадавших на ЧАЭС продолжают лечить, можно считать, что вопрос о количестве погибших непосредственно от последствий аварии может быть закрыт. Однако есть вероятность, что в будущем кое-кто скончается от заболеваний раком среди нескольких сотен лиц, получивших дозу облучения более 1 Зв.

Какие-либо точные расчеты по этому вопросу сделать очень трудно. Детально мы рассмотрим их в VIII главе нашей книги. Но уже сейчас можно сказать, что смертельных исходов будет немного. Во время лечения белокровия или саркомы крови человека облучают, давая дозу в 20 Зв на весь организм, что значительно превышает все дозы, упомянутые выше. Причем в результате лечения смертность среди больных незначительна, порядка 3—4%. Такие низкие значения связаны с особыми мерами предосторожности, принимаемыми во время лечения, в частности с пребыванием 4—5 нед в стерильном помещении. В СССР процентное соотношение смертельных случаев в большой степени будет зависеть от качества лечения. Этот фактор также следует принять во внимание.

Каким бы ни было конечное число пострадавших, даже если бы их насчитывалось 1 или 10, без сомнения, мы сталкиваемся с одной из самых острых проблем общественного мнения и коллективного подсознания: речь идет о неуверенности в своем будущем очень небольшого числа людей, которые не только не сделали ”ничего плохого”, но даже проявили настоящий героизм. В то время как в действительности в отношении персонала АЭС или пожарных (которые, как мы уже говорили, пострадали больше всех) речь шла о профессиональном риске и мужестве, которые сравнимы с профессиональным риском и мужеством шахтеров, могущих пострадать от силикоза или рудничного газа, или моряков, подвергающихся опасностям во время шторма. Да и в нашей стране пожарные, спасающие людей, всегда могут пострадать.

Прибегая к этим сравнениям, мы не имеем намерений приуменьшить или опошлить мужество людей. Мы лишь излагаем факты, чтобы заложить основы анализа информации и дезинформации в области ядерной энергетики, к которому мы приступим в следующих главах. Если это делать объективно, то следует признать, что в нашей жизни страх, увы, явление каждодневное и жизнь без риска — миф. Каждый из нас имеет на этот счет, к сожалению, свой горький опыт, накапливаемый, можно сказать, с пеленок. Не говоря о болезнях, каждый автомобилист, например, знает, что ужас его ожидает на каждом перекрестке, где он может стать или убийцей, или жертвой. Кроме дорожных аварий, мы постоянно рискуем раньше времени отправиться в мир иной или стать инвалидами по тем или иным причинам через много лет после случившегося. Такой риск существует и в ядерной энергетике, причем этот сектор пытаются изобразить как наиболее опасный. То же самое можно было бы сказать и о других типах аварий, если сравнения делать честно. Трудность состоит в том, что последствия облучения проявляются очень скрытно и проводить исследования крайне сложно.

Не собираясь слишком углубляться в детали сравнения с другими опасностями, подкарауливающими человека (не это является целью нашего исследования), мы хотели бы тем не менее подчеркнуть, что лишь 5 января 1987 г., в день, когда писались эти строки, газеты сообщили о 61 погибшем пассажире самолета, принадлежащего бразильской авиакомпании ”Вариг”, потерпевшего катастрофу в Абиджане. На следующий день, 6 января, газеты привели печальные результаты терроризма в Италии с 1 января 1969 г. по 1 января 1987 г. — в 14589 покушениях погибло 415 чел. и ранен 181. Лишь за 1980 г. в одной Италии террористами убито 125 и ранено 236 чел. (среди них и жертвы гнусного преступления на вокзале в Болонье). Немного позже было сообщено, что, по неполным данным, в 1985 г. в мире зарегистрированы 782 нападения террористов, в результате которых погибло более 800 чел. и ранено 1200. В газетах отмечается, что с усилением мер по безопасности увеличилось число невинных жертв (туристы, прохожие). Кроме того, 6 января 1987 г. газеты сообщили о 740 умерших от спида только в Сан-Франциско, что означает в среднем две смерти в день. Лишь в декабре жертвами болезни стали 90 чел. 7 января из Нигерии сообщили, что лишь в шт. Беню имеется 3 тыс. больных желтой лихорадкой, из которых 300 чел. скончались в конце ноября, причем 160 — в одном лишь шт. Кросс-Ривер, и эпидемия продолжается. В газетах этому посвящено 28 строчек шириной в 3,6 см — это крайне мало для драмы, которая еще не закончилась. 8 января возобновились бои на китайско-вьетнамской границе: убито более 500 китайских солдат, согласно сообщениям из Ханоя, а по сообщениям из Пекина, — 200 вьетнамских солдат. Конфликт длится уже много лет, и журналист напоминает, что во время одного из последних боев погибло по 100 чел. с каждой стороны. В тот же день произошло новое извержение на оз. Ниос, на севере Камеруна. Было сообщено, что 1746 жителей побережья погибли от выброса там ядовитого газа 22 августа 1986 г. Еще не подсчитано число людей, которые умрут через некоторое время от последствий отравления. 9 января 1987 г. в результате бомбардировки Ираном склада химических боеприпасов в Ираке погибли сотни иракских солдат и жителей и даже 20 иранских солдат вследствие неблагоприятного для них направления ветра. Кто подсчитает количество пострадавших, которые еще живы, но, видимо, умрут раньше своего срока от последствий отравления? Уверяем вас, никто. В тот же день преф. Иль-де-Франс предупредила, что ежегодно в департаменте от угарного газа погибает более 40 чел., а 300 получают серьезные отравления в результате дефектов отопительных приборов. 17 января 1987 г. газеты сообщили об аресте полицией в Мадриде шести террористов группы ЭТА, на счету которых только в 1986 г. 26 убитых и 60 раненых. А ведь еще есть морские и воздушные катастрофы.

Таким образом, мы видим, что ежедневно сообщают о многих ”чернобылях”, больших и малых, иногда совсем рядом с нами, и тем не менее эти события не вызывают ужаса, даже не запоминаются, занимая каждое не больше минуты телевизионного вещания. Кроме того, кто сейчас говорит о забытых войнах, например в Камбодже? Или о ”великом скачке” знаменитого Мао Цзэдуна, которым до сих пор восхищаются в некоторых интеллектуальных кругах Парижа, но который стал причиной смерти не менее 30 млн. китайцев лишь от голода? ”Культурная революция” того же самого ”великого кормчего”, являющегося идеалом для многих молодых западных леваков-идеалистов, повлекла за собой гибель десятка миллионов китайцев (некоторые считают, что погибло 25 млн. чел.).

Об этих ужасах в 1986 г. почти не говорили, а основную часть информации составляли сообщения о прохождении над Францией ”чернобыльского” совершенно безвредного облака (об этом мы будем ниже говорить подробно). Однако эти события оставили глубокий след в памяти целого поколения китайцев, здоровье которых ухудшилось навсегда только потому, что они подверглись пыткам голодом в раннем возрасте. Даже сын Дэн Сяопина страдает от паралича нижних конечностей в результате пыток, которым его подвергли хунвейбины (он был выброшен из окна). Сотни миллионов китайцев пострадали от ”великого скачка” и ”культурной революции”, и с этим не идет в сравнение никакая катастрофа в ядерном секторе. Идеология вызывает больше жертв, чем ядерная энергетика.

Таким образом, бразильцы, погибшие в Абиджане в авиакатастрофе; итальянцы, разорванные на куски бомбами террористов; граждане Нигерии, скончавшиеся от внутреннего кровоизлияния в результате желтой лихорадки; молодые вьетнамские и китайские солдаты, убитые снарядами и сгоревшие от напалма; жертвы землетрясения в Камеруне; павшие солдаты Ирака и Ирана, силой мобилизованные для участия в бессмысленной войне; замученные до смерти камбоджийские крестьяне и китайские учителя — все они нам так же не безразличны, как и украинские пожарные из Чернобыля и Припяти. Во всех случаях это братья по несчастью, так же как и задыхающиеся от силикоза горняки севера Франции или рыбаки Бретани, затерявшиеся в море.

Все это порождает реальную проблему. А если речь вдет об отношении к ней личностей, групп или прессы, тогда такое событие нужно уже рассматривать в контексте экономических либо политических условий. Изучение подобной глобальной проблемы мы и пытаемся провести.

Почему погибшим в Чернобыле 31 чел. телевидение уделило так много времени и внимания, словно вся жизнь остановилась в день этой аварии? Почему имела место именно эта фокусировка, вызвавшая в конце концов гипертрофированное искажение реальности? Возможно, в эти дни в мире не было более трагических событий?

Прорыв плотины в Мальпассете в декабре 1959 г. принес смерть 433 чел., что эквивалентно 14 ”чернобылям”, причем погибли не те, кто работал на строительстве плотины; за чужие просчеты собственными жизнями заплатили другие. Кто об этом вспоминает? Никогда из-за этого не прекращали строительства плотин и даже не призывали его запретить. Лишь усовершенствовали технологию. Не постоянный ли прогресс — правильный путь для человечества?

Последствия чернобыльской аварии для окружающего населения: предпринятая эвакуация защитила его

Негативный аспект: переселение 135 тыс. чел. из 30-км зоны вокруг ЧАЭС — событие драматическое. Положительный фактор: отрадно отметить, что благодаря этим мерам из 135 тыс. чел. никто не получил серьезного облучения. Единственное, чего можно бояться в будущем, так это то, что у эвакуированных жителей может наблюдаться повышенное количество раковых заболеваний по сравнению с нормой. Но, честно говоря, еще неизвестно, смогут ли специалисты заметить это повышение, настолько оно будет слабым. Если рассматривать самый худший вариант в поисках верхней границы, то количество раковых заболеваний может увеличиться на +2% по отношению к обычной заболеваемости, т.е. вредоносный эффект от чернобыльской аварии будет меньше, чем от курения табака. Очень небольшое снижение количества курильщиков у этой небольшой части населения (на менее чем 5%) позволило бы восстановить нарушенное равновесие. Не исключено, что результаты воздействия радиации окажутся гораздо слабее, потому что приведенные прогнозы рассчитывались исходя из самых пессимистических предположений. Если бы советские власти сумели эвакуировать население раньше, то число пострадавших оказалось бы еще меньше.