16:05 Тоннели Чернобыльской АЭС |
 Виктор Лепнухов – член Общества ветеранов разведки Военно-Морского Флота, ликвидатор последствий аварии на Чернобыльской АЭС. После «юбилейной» экспедиции в «Зону», он написал воспоминания о работе чернобыльских водолазов в 1986 году. Часть из них, от лица автора — ниже статьи. «…..Когда взорвался чернобыльский реактор, я дослуживал срочную службу на Северном флоте. В конце мая, «сыграв ДМБ», прилетел в Киев. Поскольку служил водолазом, устроился на работу в «Киевский экспедиционный отряд подводно-технических работ ОСВОД УССР». В Киеве было достаточное количество водолазных организаций, но меня занесло именно в этот отряд. Петр Петрович Попов, специалист водолаз указанного предприятия, сразу предупредил, что надо будет ехать в Чернобыль. Не надо было быть пророком – я почти был уверен, что меня заберут на ЧАЭС. Наш отряд выполнял водолазные работы на станции с 1978 года, с момента запуска первого блока. Любая электростанция имеет большое водное хозяйство. На ЧАЭС за воду отвечало отдельное подразделение – гидроцех, к которому и были прикомандированы водолазы. Водолазные работы достаточно специфические, объект на объект не похож, везде есть свои хитрости. Было понятно, что люди, которые знакомы с объектом, могут работать более эффективно. Весной в отряд устроились четверо «молодых специалистов» — только со службы. Попов предупреждал каждого о неизбежной командировке на ЧАЭС. Далее каждый сам принимал для себя решение, все по-честному! Дима Киршенин, Валера Покровец, Игорь Синенко, — мои собратья, они тоже прошли эту «войну». Старшиной на водолазной станции был Серега Марц, а вторым водолазом – Николай Кошмяков. О каждом из этих ребят можно писать книги из серии — «Жизнь замечательных людей». Начальник отряда – Бабенко Анатолий Трофимович, достаточно долго отбивался от работ в аварийной зоне. Он полагался на документ – «Единые правила ..», запрещающие водолазам работать в зоне радиоактивного загрязнения. Но «как веревочке ни виться …», был вызван в Чернобыль на заседание Правительственной комиссии. На следующий день начались спешные сборы и оформление документов. Первопроходцы В группу первой чернобыльской экспедиции вошли: Гасин Борис Григорьевич, главный инженер; Попов Петр Петрович, водолазный специалист; Румянцев Юрий Владимирович, врач-физиолог; Марц Сергей Казимирович, водолаз 1 класса, старшина водолазной станции; Кошмяков Николай Владимирович, водолаз 2-го класса; Лепнухов Виктор Павлович, водолаз 3-го класса; Якубовский Анатолий Николаевич, водитель. Такая вот команда, возраст от 20 до 50, все называли нас — «наш первый бросок». Гасин – бывший командир БЧ-5 подводной лодки. Попов, в прошлом – водолаз-разведчик. Юрий Румянцев заменил нашего штатного врача. А остальные проходили службу и набивали первые водолазные шишки в ВМФ. Ехать – не ехать, вопросов не было. Тезис один: «Если не я, то кто же». И никакой патетики, это было внутри каждого из нас. Вслух об этом не говорили, надо было защитить страну, только и всего. Что говорить дома – каждый решал самостоятельно, ехали в неизвестность. По совету старших товарищей, я предупредил домашних, что «поехал якобы на строительство моста в Чернигов». На станции сообщили — работа в «Зоне» оплачивается в пятикратном размере, и год идет за три. «Белые пароходы», которые пришли на Припять с Волги, выглядели классно – глазу было приятно, красота. Выделили нам каюты на пароходе «Узбекистан». Правда, в 3 классе, да и это хорошо, не до жиру. С первых дней постоянно преследовала жажда, и першило в горле. Организм перестраивался, электронные часы постоянно выходили из строя. Кроме того, постоянный привкус «кислятины» во рту. Саркофаг еще не накрыт, периодически идут прострелы и выбросы. Отдельно хотел бы сказать о войсках химзащиты. Их направили в зону аварии буквально в первые часы — это их работа. Они занимались дозиметрической разведкой, дезактивацией населенных пунктов, стояли в пунктах пропуска в зону. После вывода этих частей, когда ситуация «устаканилась» и необходимость в них отпала, части были расформированы. Большое количество военнослужащих, принимавших участие в ликвидации аварии, по сей день не имеют чернобыльских льгот. Части-то нет — солдат нет, а значит, и льгот нет. Водолазы решили проблемы геологов Нашей группе выделили дозиметриста-разведчика с ГП-5. Хороший аппарат для работы в зоне ядерного взрыва. Им ещё хорошо колоть орехи, но в апреле 1986-го и такой аппарат был за счастье. Измерили уровень на склонах береговой насосной станции Припяти, откуда вода закачивается в водное хозяйство ЧАЭС. «Фонит» прилично, а работать-то надо. Нашей группе поставлена задача – провести обследование и выяснить состояние гидротехнических сооружений станции. Раскручиваем на склоне сетку, накрываем её тремя слоями листового свинца — место для переодевания водолаза готово. С береговой насосной станции спускаем шлем и транспортные баллоны, из которых поступает воздух водолазу. Буквально бегом спускаемся вниз, в хорошем темпе одеваем водолаза. Традиционный шлепок по шлему, водолаз – под воду, а другие бегом наверх. Излишне излучения ни к чему! Сергей Марц из-под воды докладывает: «В приемных камерах находится какая-то ерунда, похожая на глину». Выносит наверх образец. А кто его знает, что это такое? Рядом работают геологи, обращаемся с вопросом к ним. Геологи радуются – это бентонит, который они закачивают под давлением в пустоты тела дамбы. Геологи закачивают, а раствор куда девается — они не могут понять — куда? Благодаря водолазам — разобрались с проблемой. Работы из-за этого прибавилось в разы — несколько водоприемных камер оказались забиты этим материалом почти наполовину. Расчищать пришлось вручную, работа «каторжная», но куда денешься? За первую вахту успели осмотреть рыбозащитные барьеры, подводящий канал, гидравлику насосной станции. ЧАЭС готовится к пуску первого блока. С горем пополам выезжаем с «Зоны» — несколько раз моют автобус, едем на базу в Киев. Обычно рабочие базы встречают все водолазные экспедиции, которые возвращаются из командировок. Помогают разгрузиться, стандартные вопросы – как и что? А здесь – тишина, береговая база отряда как вымерла. Нигде не души! Конечно, ведь мы в «чернобыльских» робах, докторских колпаках, в респираторах. Решили пошутить. Дошутились — попрятались все, желающих помочь в разгрузке снаряжения не наблюдается. Сбрасываем «камуфляж» — кажется, нас узнали, начинает подтягиваться народ. Очередная вахта на ЧАЭС Поскольку режим работы на станции был вахтенный, то у нас было время немного отдохнуть. После отдыха начинаем собираться в очередную командировку — работаем, как конвейер. Уже октябрь, утром подмораживает. При въезде в «зону» краем глаза наблюдаю за ребятами — сколько раз мы проезжали по этой дороге «к войне». Знакомые пароходы, обслуживающий персонал, узнавая нас, радостно улыбается. Знакомые песни по корабельной трансляции. В окне автобуса видна Припять. Этот город был одним из самых «молодых» в СССР, средний возраст жителей – 26 лет. В нынешней осенней экспедиции – некоторые ребята из Припяти. Глядя в окно автобуса на виднеющийся город они закрывают лицо респиратором — в глазах напряжение, боль. Заброшенные деревни и города, в садах огромные яблоки, от которых ломаются ветви деревьев. Развешенное ещё в апреле белье, которое до сих пор сушится во дворах и на балконах. Уже полудикие собаки шныряют в поисках съестного. Первое знакомство с «Зоной» не может оставить равнодушным — жуткое зрелище. За время нашего отсутствия выступила с концертами Алла Пугачева. Многие сотрудники станции показывают автограф Аллы Борисовны на чепчиках. А в целом ситуация стабилизируется, вот-вот накроют «саркофаг». Поскольку общая ситуация на ЧАЭС постепенно проясняется — начинает набирать обороты бюрократическая машина. Если раньше для решения организационных вопросов хватало 10 минут, то сейчас на это уходит полдня. Охрана не может пропустить нас на объект – не хватает какой-то печати. Начальник гидротехнического цеха предлагает нам новый транспорт – катер БМК130, брошенный кем-то на берегу за ненадобностью. «Фонит» он на много выше нормы, зато выигрываем в темпе передвижения. Грузимся на катер и в путь. Прямо через пруд-охладитель добираемся на БНС-3 — наше основное место работы. Случай с незнакомцем на ЧАЭС Помню, однажды оставили Колю Кошмякова охранять развернутое снаряжение, а сами отправились за провизией. Вернувшись, застали Колю в довольно «задумчивом» состоянии. Оказывается, за время нашего отсутствия, появился незнакомый человек в афганской форме. Такую форму в то время носили руководители высшего и среднего звена. Незнакомец представился сотрудником службы, занимающейся расследованием возможной диверсии на ЧАЭС. Поинтересовался мнением профессионального водолаза перспективой теракта на станции. Можно ли предположить, что диверсант-водолаз попадает на ЧАЭС из нейтральных вод Черного моря? Возможно ли, что водолазу тайно удастся пройти под водой по Днепру к Припяти? Коля, добрая душа, рассмеялся и разнес в пух и прах эту версию. В свою очередь предложил «незнакомцу в афганской форме» своё эффективное средство решения проблемы. У собеседника вытянулось лицо и, поблагодарив Колю, он быстро ушел. Вот Коля и сидел задумчивый в сомнениях — «не засланный ли был казачок в афганской форме?» Кроме нашего отряда участвовали в ликвидации коллеги – водолазы из других организаций Киева. Они работали в 30-километровой зоне: занимались обвалкой Припяти, строили водозаборы для вахтовых поселков, прокладывали кабель. Со временем силы экспедиционных отрядов подводно-технических работ стали таять. Водолазов, которые за лето 1986-го с лихвой набрали дозу, выводили из зоны. Знаю, что многие ребята недолго прожили после чернобыльской вахты. Только за первое лето мы потеряли семеро водолазов-ликвидаторов. Мне повезло больше, я проработал на водолазной станции в течение двух лет. Затем было принято решение создать свою водолазную службу на ЧАЭС. Туда перешёл работать я и те мои собраться, кому удалось выжить — Сергей Марц и Коля Кошмяков. Нынешней весной мы с ребятами встретились и проехали по до боли знакомым местам. Вспомнили погибших коллег, кто, ежедневно облачаясь в скафандр, погружался в радиоактивную воду. Гидравлические системы ЧАЭС, которые мы вычистили как «новую копейку», до сих пор в рабочем состоянии. Их непроходимые тоннели забрали в своё время жизни моих коллег. Их лабиринты считаю подводным памятником каждому погибшему от переоблучения водолазу-ликвидатору»…. С Виктором Лепнуховым я познакомился где-то в 2009-м, когда стал сотрудничать с «Обществом ветеранов разведки Военно-Морского Флота». Встречались на разных наших мероприятиях как в Киеве, так и во время выездных экспедиций. И только в 2011 году, накануне 25-й годовщины аварии на Чернобыльской АЭС, я случайно узнал, что Виктор был одним из активных ликвидаторов последствий этой аварии. После нашей «юбилейной» экспедиции в «Зону» я попросил Виктора написать воспоминания о работе водолазов на ЧАЭС в 1986 году. Виктор, очень скромный мужчина, долго уклонялся от выполнения моей просьбы, но в конце концов я вытеснил из него несколько листов воспоминаний и, что особенно ценно, его фотографии тех времен, которые ни разу не публиковались за прошедшие 25 лет. 26 апреля 1986 года разрезала жизнь многих тысяч людей на «до» и все остальное. Так тогда и говорили: «это было до войны». В этой статье я хочу рассказать о своих друзьях, с которыми прошел огонь Чернобыльского бедствия. (Виктор Лепнухов, водолаз, участник ликвидации аварии на ЧАЭС).  26 апреля 1986 года разрезала жизнь многих тысяч людей на «до» и все остальное. Так тогда и говорили: «это было до войны». В этой статье я хочу рассказать о своих друзьях, с которыми прошел огонь Чернобыльского бедствия.     Когда взорвался реактор Четвертого блока, я дослужил срочную службу на Северном флоте. В конце мая, «сыграв ДМБ», прилетел в Киев. Поскольку служил водолазом, устроился на работу в «Киевский экспедиционный отряд подводно-технических работ ОСВОД УССР». Помнится А. Генри – «Дороги, которые мы выбираем». В Киеве было достаточное количество водолазных организаций, но меня занесло именно в Осводовский отряд. Петр Петрович Попов, водолазный специалист предприятия, сразу предупредил, что нужно будет ехать в Чернобыль. Не нужно было быть пророком – отряд выполнял водолазные работы на станции с 1978 года, с момента запуска первого блока. Любая электростанция имеет большое водное хозяйство. На ЧАЭС за воду отвечало отдельное подразделение – гидроцех, в которое и были прикомандированы водолазы. Водолазные работы достаточно специфичны, объект на объект не похож, везде есть свои «хитрости», поэтому было понятно, что люди, знакомые с объектом, могут работать более эффективно. Весной в отряд устроилось 4 молодых, только со службы. Попов предупреждал каждого оставшегося в отряде – принял для себя решение! Все по честному! Дима Киршенин, Валерий Покровец, Игорь Синенко, мои собратья, тоже прошедшие эту «войну». Попал я на водолазную станцию, где старшиной был Серега Марц, а вторым водолазом – Николай Кошмяков. О каждом из этих ребят, как и о других моих товарищах, можно писать книги из серии ЖЗЛ. Сергей долгое время до аварии руководил водолазными работами на ЧАЭС. А «Коша», так прозвали Колю, был вообще чуть ли не коренным жителем Припяти – он был женат на местной девушке, работнице станции. Сам Коша был известен в «широком кругу узких специалистов» тем, что во времена своей юности сыграл роль Котька Григоренко в телефильме «Старая крепость». Начальник отряда – Бабенко Анатолий Трофимович, довольно долго отбивался от работ в аварийной зоне, ссылаясь на руководящий документ – «Единые правила…», запрещающие водолазам работать в зоне радиоактивного загрязнения. Но «как веревочке не виться…», был вызван в Чернобыль на заседание Правительственной комиссии и на следующий день началось неотложное собрание и оформление документов. В группу первого броска вошли: Гасин Борис Григорьевич, главный инженер; Попов Петр Петрович, водолазный специалист; Румянцев Юрий Владимирович, врач-физиолог; Марц Сергей Казимирович, водолаз 1 класса, старшина водолазной станции; Кошмяков Николай Владимирович, водолаз 2-го класса; Лепнухов Виктор Павлович, водолаз 3 класса; Якубовский Анатолий Николаевич, водитель. Такая команда. Возраст от 20 до 50. Гасин – бывший командир БЧ-5 подводной лодки. Попов, в прошлом, – водолаз-разведчик КТОФ. Наш штатный врач – Головань Владимир Иванович не смог поехать в эту командировку, нашли Юрия из Киевского Морполита. Остальные же проходили службу и набивали первые водолазные шишки в ВМФ. Ехать – не ехать, вопроса не было. Тезис один: «Если не я, то кто же». И никакой патетики это было внутри каждого, вслух об этом не говорили, надо было защитить страну, только и всего. Что говорить дома – каждый решал самостоятельно (ехали в неизвестность!). По совету «старших товарищей», я «поехал на строительство моста в Чернигове». О том, что работа в «Зоне» оплачивается в пятикратном размере, а год идет за три – мы узнали только попав на станцию. Добрались до Страхолесья без приключений. «Белые пароходы», пришедшие на Припять с Волги, выглядели классно – глазу было приятно, красота. Выделили нам каюты на пароходе «Узбекистан». Правда, в 3 классе, и это хорошо, не до жира. Снаряжение и оборудование выгрузили в вагончик, выделенный нам. На Севрах такие вагончики называют балки. Почему я фокусирую внимание на этом вагончике, сейчас объясню. Мы также выгрузили туда деньги и документы (чтобы не «загрязнить» в «Зоне»), но кроме этого там присутствовал и 40-литровый молочный бидон, наполненный спиртом (помните такие бидоны?). В зоне был «сухой закон», а водолазам спирт по инструкции необходим для дезинфекции. Такое вот богатство! Каково же было наше разочарование, когда вернувшись со станции после первого дня работы и приготовившись принять по паре капель радиопротектора, прописанного нашим эскулапом, мы не обнаружили вагончик на месте. Большая работа – большая неразбериха, правая рука не всегда знает, что делает левая. Когда на вечернее заседание руководства, с боем ворвалась разгневанная бригада водолазов, наступила немая сцена, как у Гоголя. Оперативно, в течение 5 минут нашлись следы нашего «беглеца». Оказывается, пока мы отсутствовали, наш «балок» перетащили в другой поселок. Оседлав Кавзик, мчимся в погоню. Слава Богу – все на месте. Так что ужин удался! Постоянно преследует жажда и рвет в горле. Организм перестраивается, а электронные часы выходят из строя. Кроме того, постоянный привкус металла (кислятина) во рту. «Обезьяна встала очень рано, обезьяна съела три банана…». Не знаю, почему радистам пароходов понравился Кармелюк, но под эту песню мы просыпались, завтракали и отправлялись на работу. Второй хит – «Осенний лист» в исполнении Н. Караченцова, тут же переименованный нашими острословами в «Дозиметрист, ты мне среди зимы приснись». Нацепив на санпропускнике докторский колпак и несколько респираторов-«лепестков» грузимся в автобусы. Проходит немного времени пути – пересадка в грязные автобусы, завешенные свинцовыми листьями. На них мы и попадаем на станцию. Выгружаемся в АПК (административно-бытовой корпус). До войны на АПК висел лозунг «Чернобыльская АЭС работает на коммунизм». Вторую половину лозунга убрали, но остался бюст Ленина перед входом (ЧАЭС носила имя Ленина). «Марчелло» (Марц) становится в «позу вождя» (правая рука поднята в порыве, левая задела импровизированный жилет) и провозглашает почти классическую фразу – «Нас погубит советская власть плюс электрификация всей страны». Витали тогда и такие настроения, но это была шутка, разряжавшая обстановку, ведь, по сути, мы попали в самый центр драматических событий. При входе в любое здание – ванна с водой и щетки – помой обувь, не разноси «грязь» по помещениям. Окна в АПК завешены свинцом.  Саркофаг еще не закрыт, периодически идут прострелы и выбросы. Для работы в «грязной зоне» нашей бригаде выделяют машину ГАЗ-52 с будкой. На борту надпись «Аварийная водопровода». Бесконечное поле деятельности для наших остряков. Выдали и карандаши-накопители, и индикаторы. Бывало такое, что эти накопители мужики забрасывали в сорняки с утра (там, где больше светило) и забирали вечером. Этим грешили «партизаны». Их призвали из-за военкомата на переподготовку и вдруг – «пожалуйста бриться». Они в зону не рвались, их ставили перед фактом. Им отводилась, как правило, самая черная и грязная работа. И если добровольцы могли уехать в любой момент, то партизаны должны были отработать весь срок, на который их призывали. Из зоны выводили только нахватавших 25 бэров (биологический эквивалент рентгена). Вот и придумывали всякое. И я не в праве их осуждать. Отдельно хотел бы сказать о войсках химзащиты. Они были направлены в зону аварии буквально в первые часы. А на кого еще было надеяться? Это их работа. Они занимались дозиметрической разведкой, дезактивацией населённых пунктов, стояли в пунктах пропуска в зону. А после вывода этих частей, когда ситуация «устаканилась» и необходимость в них отпала, части эти были расформированы. Большое количество военнослужащих, принимавших участие в ликвидации аварии, и по сей день не имеют никаких льгот, возложенных на «ликвидаторов». Части-то нет, а «нет человека – нет проблемы», как говорил «отец народов». Не могу не сказать еще вот о чем. Ребята берегли меня – «салажонка», как это было когда-то на фронте. Когда приходилось работать в Зоне, где «стреляло» серьезно, они находили причину отправить меня в более чистое место, если могли сделать работу сами. Добавили нашей группе и дозиметриста-разведчика из ДП-5. Отличный аппарат для работы в зоне ядерного взрыва. А еще им хорошо колоть орехи. Но хоть такой в апреле был счастьем. Измерили уровень на склонах БНС (береговой насосной станции). Она закачивает воду из Припяти в водное хозяйство ЧАЭС. «Светит» прилично, а работать надо. Нашей группе стоит задача – провести обследование и выяснить состояние ГТС (гидротехнических сооружений) станции.  Раскатываем на склоне сетку рабица, накрываем ее сверху тремя слоями листового свинца. Место для одевания водолаза готово. С балкона БНС, там «чище», спускаем шлем, там же находятся и транспортные баллоны, из которых поступает воздух водолаза. Буквально бегом спускаемся вниз, в хорошем темпе одеваем водолаза, традиционный шлепок по шлему, водолаз – под воду, а другие бегом наверх. Лишнее излучение ни при чем!   «Марчелло» из-под воды докладывает: «В приемных камерах какая-то ерунда, похожая на глину». Выносит наверх образец. А кто знает, что это такое. Рядом работают геологи, обращаемся с вопросом к ним. Геологи радуются – это бентонит, который они закачивают под давлением в пустоте тела дамбы и не могут понять, куда девается этот раствор. Да, подбросили нам ребята работы – несколько водоприемных камер занесены этим материалом почти наполовину. Расчищать придется вручную. Работа «каторжная», но куда денешься? Каждый вечер, на санпропускнике, возвращаясь с работы, получаем новые работы, поскольку наши, в которых отработали один день, звенят невероятно!  Едем после работы, останавливаемся по «технической» причине. Обои залиты смесью похожей на клей ПВА, чтобы пыль не разносилась. Везде знаки – «обочины заражены, выход в лес запрещен». Наш главный инженер, ярый грибник, нашел в лесу гриб со шляпкой более полуметра. У Попова вытягивается лицо (хотя глаза смеются), – «Толик, жми!». Водитель резко давит на педаль акселератора. Гасин несколько секунд бежит за автобусом, потом понимает тщетность своих попыток. Автобус тормозит, подбираем нашего грибника, уже без гриба, и по дороге домой водолазный специалист популярно объясняет «главному» почему именно, для таких как он по дороге расставлены предупредительные знаки. За первую вахту успели осмотреть рыбозаградитель, подводящий канал, насосные станции ВВС. Станция готовится к запуску первого блока. С горем пополам выезжаем из «Зоны» (моют автобус несколько раз), едем в Киев на нашу базу. Обычно базовые рабочие встречают все водолазные станции, вернувшиеся из командировки. Помогают разгрузиться, стандартные вопросы – как и что? А здесь – тишина, береговая база отряда как вымерла. Нигде не души! Конечно, мы ведь в «чернобыльских» работах, докторских колпаках, в респираторах. Решили пошутить. Дошутились… попрятались все, желающих помочь в разгрузке снаряжения не наблюдается. Сбрасываем «камуфляж», достаем из автобуса остатки «шила» (спирт из…); кажется, нас узнали, и начинает подтягиваться народ. Поскольку режим работы на станции был вахтовым, то у нас было время немного отдохнуть. Режим работы 15х15. Но много времени для отдыха у нас нет, проанализировав ситуацию, нужно готовиться к следующей поездке. Водолазный специалист, Попов Петр Петрович, светлая голова и золотые руки, придумал два фильтра для водолазной помпы. Теперь мы выигрываем много времени – нам не нужно выезжать в чистую зону, чтобы забить баллоны, мы можем работать прямо на объекте. Начинаем собираться в очередную командировку. В нашей команде легкая ротация – наш штатный врач-физиолог Головань Владимир Иванович едет с нами. Юра-врач исчез из моего поля зрения. Долгое время не знал, как сложилась его жизнь. И вот недавно узнал, что он стал доктором медицинских наук, занимает высокий пост. Искренне рад за него. Печенистый Саша, водолаз, студент, секретарь комсомольской организации отряда тоже в нашей группе. Уже октябрь утром подмораживает. Знакомые пароходы, обслуживающий персонал, узнавая нас, с радостью улыбается. Знакомые песни по корабельной трансляции. При въезде в «зону» краем глаза наблюдаю за Сашей, он сидит на соседнем сиденье. Сколько раз он проезжал по этой дороге «до войны». Припять был одним из самых молодых городов в Советском Союзе. Средний возраст жителей – 26 лет. И архитекторы при строительстве потрудились во славу. Саша очень любил этот город. Лицо закрыто респиратором, а в глазах напряжение и боль. Заброшенные деревни и города. Большие яблоки, от которых ломаются ветки деревьев. Свежестиранное в апреле белье, которое сушится во дворах и на балконах до сих пор. Уже полудикие собаки шныряют в поисках съедобного. Первое знакомство с «Зоной» не может оставить равнодушным. Жуткое зрелище, не зря интеллектуалы сразу провели параллель с Тарковским и братьями Стругацкими. Но это происходит с нами, а не на экране. Похоже, такие же лица были у нас месяц назад. За время нашего отсутствия выступила с концертами Алла Пугачева. Многие сотрудники станции показывают автограф Аллы Борисовны на чепчиках. А в целом ситуация стабилизируется, вот-вот закроют саркофаг. Поскольку общая картина поднимается в сторону «прояснения», бюрократическая машина начинает набирать обороты. Если раньше для решения вопросов хватало 10 минут, то сейчас может уйти и полдня, да еще с неведомым результатом. Охрана не может пропустить нас на объект – не хватает какой-либо печати. Начальник гидроцеха Бузырев предлагает нам новый транспорт – катер БМК-130, в просторечии именуемый «бомбиль», брошенный кем-то на берегу за ненадобностью. «Светит» он, правда, намного выше фона, зато выигрываем в темпе передвижения – прямо из-за ставок-охладителя на БНС-3 (наше основное место работы). Сергей Марц проводит осмотр и приходит к выводу, что техника в рабочем состоянии, заправленном топливом, можно использовать со всем удовольствием.  Грузимся на катер и в путь. Основные работы проводятся на третьей береговой. В редкий момент отдыха нашли недалеко от места работ черенки от лопастей, распилили их на чурки, пробило, однако, и начали играть «в городки». Непосредственное руководство наше с самого начала не одобряло подобное занятие, но затем подключилось к игре. Психологическую нагрузку нужно снимать.  Оставили, как-то Кошу охранять развернутое снаряжение, а сами отправились на обед. Вернувшись, находим Колю в достаточно «задумчивом» состоянии. Оказывается, за время нашего отсутствия, появился незнакомый мужчина в «афганке» (такую форму носили руководители выше среднего звена), и представившись сотрудником именно той службы (пропуска-удостоверения на груди небольшие, кто его разберет, что там написано?), поинтересовался мнением профессионального водолаза перспективой теракта на станции, если диверсант-водолаз зайдет из нейтральных вод Черного моря и поднимется под водой по Днепру в Припять. Коля, добрая душа, быстро разнес в пух и прах эту идею-версию, и предложил свой эффективный способ решения проблемы «малой кровью с использованием подручных материалов». У собеседника вытянулось лицо и, поблагодарив Кошу, он быстро удалился. Вот теперь Коля и думает, что не «заслан ли это казачок»? (Для справки: Колина предложение могло привести к тем же последствиям, что сейчас на Фукусиме). Кроме нашего отряда участвовали в ликвидации коллеги – водолазы из других организаций Киева. Они работали в 30-километровой зоне: занимались обваловкой Припяти, строили водозаборы и водовыпуски для вахтовых селений, прокладывали кабели. Силы отряда, впоследствии, стали таять. Сотрудников, набравших годовую допустимую дозу, выводили из зоны. Мы продолжали выполнять работы на станции в течение двух лет, затем было принято решение о создании своей водолазной службы на ЧАЭС. Пошли туда работать С. Марц и Н. Кошмяков. К ним присоединился и младший брат Печевистого – Сергей. На сегодняшний день (весна 2011 года. – В. Ф.) ушли из жизни 7 наших сотрудников-ликвидаторов. В начале апреля этого года те, кто сейчас живет, посетили ЧАЭС, проехали по знакомым до боли местам. Мало нас осталось. Вечная память тем, кто не щадя своей жизни, встали на борьбу с мирным атомом. И дай Бог здоровью живым. Виктор Лепнухов, май 2011 года.  На этом месте 25 лет тому назад мы играли в городки.    Фотоотчет по «юбилейной» экспедиции в «Зону» 9 апреля 2011 года членов «Общества ветеранов разведки Военно-Морского Флота» 
Спасибо за материал
Отблагодарить автора
|
|
|
Похожие материалы
| Всего комментариев: 0 | |
Здравствуйте Прохожий, как Вы видите еще никто не оставил свой комментарий, будьте первым, поделитесь мнением о материале выше.
