Name: ВОЙНА СЛУХОВ. ”ДЕЛО ЧЕРНОБЫЛЬ» (часть 2)
Start: 2026-09-07
Location: ВОЙНА СЛУХОВ. ”ДЕЛО ЧЕРНОБЫЛЬ» (часть 2)

17:16

ВОЙНА СЛУХОВ. ”ДЕЛО ЧЕРНОБЫЛЬ» (часть 2)

Часто (именно это произошло в секторе ядерной энергетики) заинтересованные лица недооценивают постепенную деградацию ситуации из-за методического отрицательного влияния слухов, кажущихся безобидными, потому что они не содержат ничего опасного. Ошибка заключается в том, что такие слухи все оставляют без внимания, на произвол судьбы по принципу ― идет как идет, в то время как существуют великолепные и очень эффективные способы, позволяющие именно на этом этапе завладеть положением. Происходит непростительная потеря времени. Слухи, оставленные на воле, оказывают свое подрывное влияние. Больше того, как правило, пренебрегают противопожарной подготовкой на случай возможного взрыва дезинформации, в результате чего инцидент разгорается, а мы уже ничего не можем предпринять в свою защиту. Именно такой взрыв произошел сразу после аварии в Чернобыле. Мгновенно разнеслись оперативно пущенные слухи, нанеся непоправимый ущерб общему авторитету промышленной отрасли, которая явно не заслужила такого отношения. В обстановке массовой истерии все попытки опровержений не принесли желаемого результата. И это закономерно, ибо было упущено время. Следовало бы еще до аварии обратить внимание на то, что коллективное подсознание населения подвергалось методической обработке задолго до Чернобыля. Причем именно сектору ядерной энергетики нужно было бы организовать защиту своего лица. Существовали такие приемы, как:

― участие в крупных парусных регатах яхт, например с названиями французских АЭС либо каких-то образных выражений, имеющих непосредственное отношение к отрасли. Сослужила бы службу, скажем, ассоциативная связь с технической стороной отрасли. Почему нельзя сообщить, что в качестве балласта в килях наиболее совершенных яхт используется уран?

― аналогичное участие гоночных машин, например по Формуле-I с теми же названиями АЭС;

― представить ядерную энергетику Франции в традиционном ралли Париж ― Дакар автомобилями, рекламирующими эту отрасль.

Имело ли смысл устраивать подобные демонстрации? Ответ однозначно положительный. Хорошо известно, что многочисленные фирмы поступают именно таким образом, несмотря на то что их продукция высочайшего класса. Но качество не обязательно говорит само за себя ― нужна хотя бы минимальная реклама. Однако в секторе ядерной энергетики в течение последних десятилетий господствовали совсем другие идеи. Считалось, что полагаться на иррациональность мышления населения не вполне морально и что не следовало поощрять дополнительно эту иррациональность путем организации собственной кампании слухов, рекламирующих отрасль. Ограничивались лишь тезисом: ядерная энергетика ― великий национальный научный проект, а в отрасли работают очень компетентные ученые и инженеры. Считалось, что этого достаточно. Неограниченные возможности по рекламе и популяризации этой рациональной и справедливой идеи в течение длительного периода остались нереализованными. Неплохо было бы содержать и футбольные команды, представляющие атомную отрасль, но руководители отрасли посчитали бесчестным воздействовать на подсознание людей таким способом. Большую помощь в защите отрасли могли бы оказать специально снятые фильмы. Можно было бы заказать кинематографистам мультфильмы, в которых, скажем, веселые голубые карлики из сериала ”Штрумпс” решили построить в своей деревне крошечную АЭС, или снять фильмы про злого колдуна Гаргамела, имеющего аллергию к радиоактивности, которого не пускают в деревню талисманы в виде радиоустройств и т.п. Сейчас говорят, что из уважения к разуму людей ядерщики не хотели прибегать к такого рода акциям (в то время как их противники вовсю занимались антиядерной пропагандой, используя даже сказочных персонажей). Можно было бы организовать широкую продажу более дешевых и привлекательных товаров с ядерными терминами и символикой, выставляя образцы в огромных витринах магазинов. Сыры отменного вкуса, имеющие более высокие гастрономические качества с несколько повышенной радиоактивностью (в допустимых пределах), послужили бы великолепным средством для создания благоприятной реассоциации пищевых продуктов и ядерной энергетики. В национальном масштабе следовало бы обязать пищевую промышленность указывать на упаковке радиоактивность продуктов (то есть безвредную дозу, равную обычному фону), приучив, таким образом, покупателей к нормальной и вездесущей радиоактивности. Достаточно было бы предпринять лишь некоторые из приведенных или аналогичных мер, и отрасль ядерной энергетики смогла бы избежать существующей ныне угрозы, вызванной войной слухов.

Отрасль действительно находится в трудном положении. Еще в начале 70-х гг. она подвергалась непрекращающимся нападкам исключительно враждебных пропагандистских кампаний самого различного происхождения. Постоянно имели хождение слухи, в которых, как правило, рядом со словами ”ядерная энергетика” употреблялось слово ”опасность”. Такое назойливое повторение в течение почти двадцати лет породило стойкую ассоциацию идей (ядерный = опасность) и не могло не оказать отрицательного влияния на коллективное сознание масс, вызвав своеобразный условный рефлекс страха в любом контексте, где фигурирует тема ядерной энергетики. Однако в подобной ассоциации идей ничего неизбежного не было. Мы помним, что в 50―60-е гг., когда США и СССР проводили свои испытания атомного оружия чаще всего в атмосфере, ни в одном органе массовой информации слово ”атом” не ассоциировалось с опасностью. Даже наоборот, некоторые фирмы, эксплуатирующие источники минеральной воды, для облегчения сбыта своей продукции делали наценку за естественную радиоактивность минеральной воды, указывая это на этикетках. Публика в то время была настолько благосклонно расположена к атому, что такая вода пользовалась большим успехом у покупателей. Атомная энергия обладала также различными предполагаемыми преимуществами даже в сексуальной области. В то время когда США проводили атмосферные испытания атомной бомбы на атолле Бикини в Тихом океане, в продажу были запущены дамские купальники. Их создатели сумели придумать им исключительно удачное название ― бикини, давая понять тем самым, что женщины, которые будут их носить, имеют шанс стать настоящими сексуальными атомными бомбами. Успех новой моды был настолько велик, что это слово стало ассоциироваться с очень открытым купальником, состоящим из двух деталей, но вряд ли сегодня среди девушек, их носящих, найдется хотя бы одна, для которой название одежды ассоциировалось бы с ядерными исследованиями. Слишком давно это было, и этот эпизод уже стерся из памяти. Таким образом, довольно незаметно для новых поколений произошла эволюция, атом перестал ассоциироваться с женской красотой, перестал символизировать сексуальную привлекательность. Причина такой эволюции: методичная деятельность антиядерщиков, которые незаметно для окружающих проводили свои кампании, разрушив имеющиеся ассоциации идей и заменив их страхом перед смертельной опасностью.

Ни в коем случае нельзя забывать, что даже безвредные слухи оставляют в человеческом сознании ассоциации идей, влияние которых особенно сильно в ситуации, когда люди не верят слухам и не догадываются, что в действие приведен механизм внушения. Вначале внушение поверхностно, но при многократном повторении одних и тех же ассоциаций идей оно постепенно достигает своей цели. Может случиться и так, что одна и та же тема содержится в совершенно различных по характеру и по форме слухах, но результат тем не менее получается одинаковый. При таком воздействии в сознании индивида без его ведома происходит слияние понятий, изменяющее прежние концепции. Вообще говоря, смысл, который индивид придает какому-либо языковому понятию, гораздо шире, чем то определение, которое дает обыкновенный толковый словарь. С каждой концепцией ассоциируется некоторая совокупность привычных качеств в сочетании с другими понятиями. Одним словом, это самая настоящая алхимия, в которой ассоциации идей, доносимые концепцией, создают упрощенное представление. Изменяя ассоциации идей, содержащихся в концепциях, которые обычно используют люди, можно изменить стандартный образ мышления последних. Таким образом, становится понятно, что в области использования слухов в сфере торговли, политики или пропаганды следует учитывать сложную стратегию, семантические цели которой должны быть тщательно подобраны, идет ли речь о нападении или обороне.

Для организации кампаний по распространению слухов в условиях настоящей затяжной войны дезинформации необходимо иметь в своем распоряжении налаженную структуру ретрансляторов; целью таких кампаний является создание новых парадигм

Если предположить, что существует сектор информации, в котором какое-либо лицо имеет широкие возможности для принятия решений и проведения инициатив, то его можно смело использовать для запуска слухов. Как это ни парадоксально, но монополией слуха смогут в первую очередь пользоваться профессионалы, а не деревенские сплетницы, хотя обычно в силу многовекового обычая считается, что именно они должны питать неформальный сектор коммуникаций своими выдумками.

Мы также убедились, что к идее о рентабельной эксплуатации этого сектора профессионалами и с профессиональными целями следует относиться весьма серьезно, потому что вмешательство специалистов:

― может задействовать более мощные средства, чем те, которые имеются у частного лица;

― может проводиться по заранее составленному плану в течение длительного времени;

― открывает возможность заменять целые парадигмы, а не только изолированные концепции, в результате чего повышается результативность воздействия.

Мы выяснили, что значение парадигмы в торговле и рекламе заключается в совокупности слов, которым в рамках логичной и согласованной мутации пытаются дать новые семантические значения, способные более высоко оценить товары или идеи, которые хотят навязать обывателю. Сложение этих семантических перемещений усиливает стабильность их воздействия, а это и следует считать главным. Могут возникнуть трудности в обеспечении стабильности влияния слухов в случае управления ими при помощи изменения концепций изолированно одна от другой. Может ли завтрашний слух аннулировать действие сегодняшнего? Когда значение концепции изменяется изолированно, новый смысл может и не приобрести прочной связи с общими представлениями о мире, к которым привыкли люди, и эта непрочная связь может создать трудности в оказании влияния на новую ассоциацию идей, внушенную слухом. Последний в этом случае может прекратить свое существование. И наоборот, если удастся одновременно заменить несколько концепций, связанных между собой, появится тенденция к стабилизации результата, полученного таким образом, так как даже если случайная замена смысла, осуществленная изолированно, приведет одну из концепций к своему первоначальному смыслу, то при этом другие слова окажутся тоже замененными, и первоначальный смысл не будет способствовать связи, в результате чего обыватель предпочтет новый смысл. Для надежной гарантии возврата к предыдущей связи необходимо все слова парадигмы вернуть на свои места. Иначе говоря, небольшой перипетии случайного слуха, перемещающей концепцию
в прежнее состояние, явно недостаточно.

Таким образом, замены парадигм следует рассматривать как мощные психологические действия, вызывающие относительно стабильное воздействие, и в первом приближении это будет тем результативнее, чем больше число замененных концепций и чем лучше будет увязана новая предлагаемая парадигма с другими парадигмами. А каким образом можно понять, что люди попали в такую ловушку? Почему публика просто не сохраняет свои собственные концепции, отказавшись от замен, навязанных со стороны? Эти вопросы имели бы право на существование, если бы замены концепций были из ряда вон выходящими явлениями. Новое направление социологии, появление которого относят к 1978 г. и которое называется этнометодологией, доказывает в своих многочисленных работах, что это далеко не так. Процесс замены концепций для каждого умного человека и для каждой группы индивидов есть явление непрерывное и продолжительное во времени. Эти семантические вариации естественно входят в обыденную жизнь и не являются экстраординарными, так как интеллектуальная деятельность всякого нормального человека в организации своих обычных житейских дел заключается именно в постоянной замене концепций (это один из главных тезисов этнометодологии). Ни в коем случае нельзя бороться против замены концепций, так как это означает препятствовать деятельности, заключающейся в том, чтобы просто жить и просто думать о вещах, которые нам приходят в голову. В один прекрасный день отношения с каким-то человеком, весьма прохладные до сих пор, вдруг станут восприниматься нами как теплые и дружеские; кто-то стал вашим другом ― это и есть замена концепции. Обратный процесс: ваш друг превращается в лютого врага ― это тоже замена концепции. Это может произойти путем грубой и тягостной семантической мутации, которая меняет разного рода эмоциональные и логические категории, ассоциирующиеся с его образом и именем. Точно такие же изменения происходят с предметами и понятиями. Появляются новые предметы, которые должны иметь семантическую связь со старыми, которые в свою очередь могут перестать нравиться, им предпочтут новые предметы, в них найдут недостатки, которые ранее не были замечены. Короче говоря, жить обычной жизнью ― значит бесконечно создавать новые ассоциации идей, нарушающих установившуюся ранее семантику.

Американская школа этнометодологии, проявившая повышенный интерес к такого рода процессам, приравнивает это явление к самому настоящему переопределению толкового словаря. Конечно, срок годности обычного словаря не ставится под сомнение. Новые ассоциации идей, постоянно вводимые в его семантику, остаются совместимыми с относительно смутными и приблизительными определениями, которые предлагает словарь для различных слов языка. Однако новые ассоциации обогащают эти определения, расширяют их смысл для употребления. Информация, которую мы вводим ежедневно в свое сознание, и наши новые ассоциации идей могут быть результатом непосредственного визуального опыта. Когда мы видим что-нибудь, полученный опыт входит в наше сознание в виде новых концепций. Но очень часто бывает и так, что новая информация поступает к нам с чужих слов. И эта информация тоже дает ассоциации идей, поэтому если какие-либо слухи доходят до нас, то и они оказывают на нас влияние.

Механизмы воздействия слухов могут стать необычайно действенными:

― если они повторяются в течение длительного времени;

― если стиль слухов приятен и безобиден;

― если семантические замены, которые происходят, управляются таким образом, что они распространяются одновременно на многие концепции и при этом поддерживается относительная связь между ними;

— если органы распространения слухов действуют согласованно;

― если используются средства массовой информации (причем их воздействие тем сильнее, чем незаметнее истинные намерения авторов слухов).

Действие заговора по замене парадигм в некотором смысле может сравниться с приемами по вызыванию подсознательных образов. Для того, кто подвергается воздействию такого заговора, его обусловленность тем более эффективна, чем незаметнее его цели и мотивы. Но формирование мнения таким способом может быть массовым и стабильным. Ведя войну при помощи парадигм такого рода, можно достичь существенных побед, добиться значительных экономических целей. Заговоры парадигм превратились в своеобразные предприятия власти, и применяемые здесь известные профессиональные приемы все время совершенствуются. До относительно недавнего времени такие акции были немыслимы без очень крупных финансовых средств, инвестированных влиятельными и богатыми группировками. Как правило, такие предприятия находились вне зоны действия частных лиц или небольших меньшинств, не имеющих достаточных финансовых ресурсов. Однако два десятилетия назад в рядах растущих поколений, можно сказать, случайно появились спонтанные таланты по навязыванию целевой информации. Вполне возможно, что весьма мелкие группы сумеют выдвинуть новые парадигмы. Назовем их активным меньшинством. Но даже в таких случаях трудно узнать, где на самом деле формируются парадигмы, находящиеся в обращении, и кто конкретно заинтересован в их циркуляции. Может ли такая парадигма, выдвинутая неким меньшинством, остаться собственным выражением его идей? Нет ли случаев частичного перехвата новой парадигмы заинтересованными группировками путем заключения соглашения, предусматривающего небольшую модификацию парадигмы в интересах этой группировки? Малые группы, которым удается, например, получить возможность вводить в моду новые товары, находятся в выгодном положении для извлечения прибыли благодаря своему влиянию, так как чаще всего мода, лишь слегка отличающаяся от той, что господствовала до этого и была прагматически полезной для некоторых мощных групп, может также оказаться успешной. Довольно скоро замена парадигм была поставлена на промышленную основу, стала предметом теоретических разработок в рекламе. В этом секторе начали проводить самые настоящие операции, вызывая в сознании граждан смещение смысла нескольких ключевых концепций, заставляя их согласиться с новыми ассоциациями идей. Напомним, что в общем языкознании слово ”парадигма” первоначально означало совокупность понятий, способных замещать друг друга в одной и той же позиции в речевой цепи; другими словами, это элементы-заменители общего словаря. Ныне известно, что идея новой парадигмы в идеологии или рекламе заключается именно в этом. Речь идет не о целом, а о части словарного запаса, состоящего из слов, значения которых будут слегка изменены, причем эти слова будут замещены силой вещей вместо старых значений, имея несколько другой смысл при сохранении прежней формы. Все это тщательно обдумывается и сознательно рассчитывается коллективами профессионалов, имеющих задачу оказания влияния на публику.

Попытка представить упрощенную теорию парадигмальных слухов от понятия ”слух” к понятию ”парадигмальный слух”

Эпидемический информационный процесс, который мы здесь изучаем как теоретический предмет, судя по определению, сильно похож на слух. Было бы вполне разумно предложить для него название, которое говорило бы об этой тождественности, но выражало бы тем не менее имеющиеся различия. Мы предлагаем выражение ”парадигмальный слух”, или в сокращенном виде ”П-слух”.

Какова будет разница между слухом и П-слухом? Чтобы четко ответить на этот вопрос, необходимо напомнить, что мы подразумеваем под словом ”слух”, тем более что у различных социологов наблюдаются некоторые вариации даже на уровне самого этого понятия. Если мы сошлемся на статью, которую можно считать в некотором роде исторической, Дж. Аллпорта и Л. Постмана (”О психологической основе слухов”, 1945 г.), то может показаться, что не существует действительно точных спецификаций, которые следует придавать понятию слуха, так как это явление у них определено как общее утверждение, представляемое как истинное, но лишенное конкретных данных, подтверждающих его правильность. Кстати, в этой статье описан процесс распространения слуха: авторы заметили, что происходят значительные искажения информации в начале циркуляции слуха, но они переводят информацию в более краткую и сжатую форму, которая распространяется дальше уже с небольшими искажениями, и ее можно рассматривать на этой стадии распространения как практически стабильную. Определение процесса стабилизации всякого слуха в асимптотической форме стало тогда очень интересным открытием в социологии. Действительно, общественные науки в США сразу после окончания второй мировой войны еще развивались под воздействием исследований, проводившихся с 1939 по 1945 г. воюющими сторонами в связи с боевыми действиями, во время которых впервые в истории человечества пропаганда стала применяться как один из видов оружия. Став объектом социологических исследований, слухи стали рассматриваться не только как второстепенное и даже в некотором смысле ненормальное явление в связи с тем, что они преследовали отрицательные цели. Американскими психосоциологическими школами изучалась идеомоторная роль слухов, их работа нередко включала проведение непосредственных экспериментов: искусственно запускали слухи и затем проводили наблюдение за их распространением (например, по телевидению объявляли о нашествии марсиан и т.д.).

Социологи имели тенденцию затягивать тиски спецификаций вокруг понятия слухов, требуя, например, чтобы передача их была устной, чтобы население находилось в состоянии кризиса (война или другая экстремальная обстановка), чтобы лица, распространяющие слух, были замешаны в нем и т.д. Ввиду того что наша цель совсем другая ― выяснить общее понятие слуха, мы не будем касаться указанных здесь спецификаций. Затем постепенно, и особенно в конце 60-х гг., в вопросе о слухах произошла передача эстафеты из рук социальной психологии в руки социологии, а сам предмет изучения одновременно перестал быть только американским. Например, во Франции с участием Эдгара Морэна были исследованы орлеанские слухи, а затем амьенские. Отныне методика работы в корне была изменена; вместо искусственных слухов стали наблюдать за жизнью действующих слухов в естественных условиях. Особенно заинтересовались самозарождающимися слухами и поисками их глубоких причин, в частности вопросом, почему для некоторых тем определенная социальная группа может играть роль резонатора вплоть до того, что сама становится своеобразным генератором. Но еще на этом, втором этапе слухи интуитивно классифицировались как второстепенное явление в жизни общества. Конечно, теперь придается большее значение тому, что слухи имеют свойство развиваться естественным путем, но в них еще не видят эпидемических явлений, несмотря на то что социологи широко настаивают на их эфемерном существовании, на ослабляющей природе распространяемой информации и т.д., не переставая утверждать, что в действие вступает весьма общий процесс создания мифов.

В настоящем исследовании мы решительно отстраняем идею второстепенности, мы рассматриваем слухи в качестве носителей сообщений и попытаемся обновить тему, включив в нее понятие парадигмы для того, чтобы принимать во внимание искажение слуха в процессе его хождения, не отделяя его от семейства эквивалентов. Но перед тем как предложить анализ феномена П-слуха, нам кажется полезным вернуться к очень простому случаю усиливающегося распространения простого слуха.

Усиливающееся распространение простого слуха является своего рода цепной реакцией

Нам уже представился случай в главе III лаконично и в общих чертах коснуться явления усиливающегося распространения слухов. Упрощенная схема такого усиления выглядит следующим образом: первоначальную информацию получает одно лицо, которое ее передает двум своим друзьям, каждый из которых пересказывает сообщение еще двум и т.д. Если лицо, которое первым сообщает информацию, мы для удобства назовем предком всех поколений слухов, а его двух друзей, с которыми он поделился новостью, первым поколением, четырех друзей его друзей (4×2 = 8) ― третьим поколением, то мы станем свидетелями явления, в котором количество участвующих лиц в распространении слуха можно выразить следующей формулой:

РП = 2II, где РП ― число участников второго поколения.

Процесс такого рода напоминает цепную реакцию. Это значит, что по схеме усиления явление сильно напоминает механизм, который находится в основе концепции всех ядерных реакторов. Действительно, в последних нейтроны перемещаются точно так же, как в социальной группе имеют хождение сообщения, передаваемые слухами друзьям, которые в свою очередь повторяют слух другим знакомым. Используя технические термины, мы можем сказать, что всякий ядерный реактор ― это хранилище нейтронных слухов. Известно, что важной характеристикой ядерных реакторов является коэффициент усиления этого нейтронного слуха, т.е. ядерной реакции. Если C больше единицы, то реакция активизируется, мощность возрастает. Если C равно единице, то нейтронный слух сохраняет постоянную мощность. И наконец, если C меньше единицы, то нейтронный слух угасает. Часто C называют коэффициентом критичности, чтобы напомнить, что величина, равная единице, играет критическую роль. В области распространения обычных слухов мы также имеем дело с тем же коэффициентом критичности (см. главу III), который равен средней величине отношения числа повторов сообщения каждым участником цепи к числу услышанных каждым сообщений. Если C меньше единицы, слух имеет тенденцию к затуханию, так как уменьшается число повторов. Если, наоборот, C больше единицы, то это значит, что у слуха увеличивается жизнестойкость ввиду того, что в каждом поколении говорят большее число раз, чем в предыдущих.

Персональная точка зрения на сообщения лиц, повторяющих с большим или меньшим энтузиазмом обычный слух

Можно возразить, что в данной социологической среде люди в общем не похожи друг на друга и не все с одинаковым энтузиазмом повторяют слухи. Как их учитывать? Сравнение с нейтронными слухами в ядерном реакторе нам может оказать определенную помощь. Действительно, в ядерных реакторах используется простая схема, по которой один нейтрон производит 2 нейтрона, которые в свою очередь производят 4 и т.д. По этой же схеме грубо и упрощенно рассматривается и реакция слухов, а среда принимается за однородную. Но в реакторе имеются кадмиевые стержни, которые играют роль мощных замедлителей реакции: они поглощают нейтронный слух и ничего не восстанавливают. Аналогичный процесс наблюдается и в социологической среде, где распространяется обычный слух и где также встречаются замедлители ― некоторые лица, не пересказывающие сообщения, полученные от окружающих. Они по отношению к обычным слухам оказывают такое же действие, как и кадмиевые стержни в реакторе, ― тормозят распространение. Следовательно, для распространения слухов по аналогии с цепной реакцией нужно, чтобы в среднем люди повторили слух столько раз, сколько они услышали. Но ввиду того, что некоторые лица некоммуникабельны, компенсация должна произойти за счет поведения других лиц, которые ведут себя более активно как пропагандисты слуха. В противном случае слух угасает. Можно дать и числовые данные такого явления ― для этого нужно рассмотреть его на уровне каждого индивида, определяя величину коэффициента C, который мы ввели для измерения общей склонности группы к повторению слуха. Ввиду того что речь идет об идентификации индивидуального поведения, мы должны обозначить каждое лицо его номером 1, 2, 3, … 10, … 100 и т.д.